С другой стороны, если я наболтал про какие-нибудь си-лучи, то пусть наши враги и союзники потратят время и силы, пытаясь создать что-то подобное. И если все только этим и закончилось, то даже не страшно.
— А потом люди увидели, что вы не из мрамора, что вы такой же обычный человек, как и они сами, и начали задавать вопросы… — продолжил Огинский.
А я понял, почему со мной сегодня начали здороваться. Значит, не из мрамора… Может, я все-таки слишком много думал о репутации?
— Какие вопросы? — неожиданно осенило меня.
— Про старые сражения, про тактику, про службу…
— И что я сказал? — в животе заныло.
— Ну, мне понравилось присказка про то, что в армии нет плохого настроения, а только кросс и построения. А еще к вам пытался пролезть с вопросами какой-то журналист, не слышал, что он сказал, но вы ответили, что… Границы России заканчиваются только там, где остановились ее броневики, и не метром раньше.
— Еще?
— Еще кто-то из штабистов допытывался, нужно ли копать столько окопов, если их все равно так быстро берут.
Пока только мы, но ведь и другие научатся.
— А я?
— А вы сказали, что лично проследите, чтобы все, кто не копают, были обязательно посмертно награждены орденом сутулого.
Не знаю из каких глубин памяти полезли все эти премудрости, но вроде бы не так уж и плохо. Огинский вон улыбается, случайные офицеры приняли нормально. Неожиданно взгляд зацепился за часы — уже было почти десять. Чуть не схватившись за голову, я бросился в вагон связистов. Неужели опоздал⁈
Но уже на входе меня перехватил Чернов.
— Ваше превосходительство, — вытянулся он. — Если вы про утреннее сообщение, то я взял на себя смелость сам его отправить. Все, как и обычно: в Корее хорошая погода.
Я выдохнул. Повезло… А в другой раз может и не повезти — в общем, до конца войны больше никакой выпивки, даже по особым поводам. Я вспомнил, за что именно мы чокались с Лондоном, и на лице появилась невольная улыбка.
* * *Всю следующую неделю я смог посвятить работе со своими офицерами. С утра до вечера разбирали каждый эпизод последних сражений, что-то сразу переигрывали, иногда в теории, иногда даже на практике.
Параллельно шли работы по восстановлению Дальнего и Порт-Артура — ими занимался Алексеев. И Инкоу — здесь уже все процессы взяли на себя Мелехов и неожиданно Шереметев. Так уж вышло, что изначально Степан Сергеевич держался подальше от хозяйственных дел, но чем дальше, тем больше он понимал, сколько пользы крепкий тыл и хозяйство дают армии.
