Не с первой попытки и с помощью обожжённой руки, но он справился.
Дальше моя роль была исключительно вдохновляющей.
Они сами прекрасно справились.
А потом мы все трое сидели на земле и молчали.
– Это правда был не ты? – наконец нарушил тишину малиновый герцог, глядя на своего недруга.
– Правда не я, – кивнул желтенький.
И они оба уставились на меня.
– А мне-то это зачем? – воззвала я к их здравому смыслу. – Думаете, я всю жизнь мечтала вытаскивать двух здоровых муж…, простите, таев, из ямы? И когда бы я ее выкопала?
На лицах моих собеседников отражался мыслительный процесс.
У тая Тибо еще и искорки иногда проскальзывали. Недержание магии, что ли?
– Тогда кто? – выдал он результат размышлений.
Я развела руками:
– Лес?.. Бабулька та, которая на вас обиделась, может?
– Магия – привилегия аристократов, – сообщил Тибо и с намеком бросил взгляд на малинового герцога.
Тот задрал в ответ нос, типа: «Зато я Супермен!».
Достигнутые в яме договоренности катились туда, откуда мы с таким трудом выбрались.
– Ну раз мы здесь все не верим в сказки, то будем считать это локальной аномалией, – предложила я.
– Чем-чем? – переспросил тай Лотер, бережно отряхивая пухлую пятую точку.
Уже дважды она выручала его своей мягкостью. И один раз – создала проблему при освобождении из ямы. Счет «2 : 1» в пользу бодипозитива.
– «Локальная аномалия» – пространственно изолированное нарушение магического порядка неясной этиологии, – с умным видом пояснила я.
Тибо с Лотером с таким же умным видом закивали.
Удивительно просто, с какой готовностью люди цепляются за околонаучную брехню, если она позволяет им оставаться в коконе собственных предрассудков.
– Вы, кстати, обратили внимание, как здесь замечательно хочется кушать? – перевела я тему разговора, восторженно оглядывая чащу, в которую мы забрались.
Умный вид моих спутников быстро сменился кислым.
Очень хотелось наябедничать и рассказать, какого высокого мнения был об их способностях король.
– Давайте пойдем дальше, – предложил герцог Калматский, будто прочитав мои мысли.
Тай Тибо поднялся, над его головой взвились искорки, и мы поперлись в бурелом. Если это – лучший путь, страшно представить себе худший.
Мы отдыхали дважды, оба раза у воды. Но пить – совсем не то же самое, что есть. Вот и сейчас, утолив жажду, я малодушно склонялась к тому, чтобы открыть тайну корзинки.
