По вассальным обязательствам аристократы обязаны были обепечивать армию королевства воинами, пешими и конными, с доспехами и оружием. Его Величество мог выглядеть лузером, но лохом не был ни при каком раскладе. Наверняка у него есть отряды, преданные непосредственно ему. Куда-то же расходуются налоги. Не всё же прожирается в дворцовой кухне? Однако большая часть прямо или косвенно завязана на аристократию. Это значит, что при реальной угрозе кто-то может внезапно встать на сторону противника. Очень неприятно будет.
Да.
Зато все обученные маги подчиняются Верховному. Неслабая такая сила стоит за таем Леонарду. Но мне почему-то казалось, что Лео ни при каких обстоятельствах не предаст короля. Каким бы ублюдком и уродом он ни был для всех остальных.
Еще я обнаружила, что все договоры здесь заверяются магически. В случае споров между сторонами любой маг сможет восстановить по магической метке условия договора. Значит, я права. Искры – это магия.
За изучением фолиантов подошло время ужина, который мне привычно накрыли в спальне.
Поужинав, я вернулась к себе, размышляя над сегодняшними событиями и моим трудовым контрактом. Что радует: контракт с работодателями у меня всё же есть. Что плохо: во-первых, мы так и не оговорили мои обязательства. Король пообещал кормить меня, одевать, обеспечивать жильем. Но как я это буду отрабатывать – вопрос открытый. Так что Лео не слишком зарвался в своих формулировках. Во-вторых, ну ладно. Кинут меня мои работодатели: местный монарх и его Верховный маг.
И что? К кому обращаться за справедливостью? В Женевский суд?
И тут, подтверждая «поминальные» поговорки, появилось Оно. Точнее, Оне. Его Величество без стука вошел в мое логово вместе с камердинером.
Я сидела за королевским туалетным столиком, но меня как бы не замечали. Камердинер начал разоблачать Его Величество, как луковицу, снимая вещь за вещью: камзол, перевязь с мечом, жилет. Я видела в зеркале каждое его движение.
Никогда не задумывалась над тем, как может выглядеть со стороны раздевание кого-то кем-то.
Движения слуги были выверены и почтительны. А взгляд короля был направлен на меня. Прямо глаза в глаза. В зеркале.
Будто это не его раздевают, а меня.
Черт.
Но оторвать взгляд я не могла. Сидела, как бабочка под лупой, пришпиленная иголкой ученого, и даже не шевелилась."
"Камердинер опустился перед королем, стягивая сапоги. Затем избавил его от рубахи, обнажив мускулистый торс. И всё, что снизу, тоже снял.
