– Впрочем, зачем вам королева, когда у вас такой ферзь, – протараторила я, пока меня не прикопали в саду, рядом с обедом.
– «Ферзь»? – переспросил король.
– Такая фигура в шахматах. – Под перекрестным взглядом я снова села.
Готова спорить, это надолго.
– Шахматы – это такая настольная стратегическая игра… – Я попросила чернильницу с пером и кое-как расчертила на бумаге доску. – У каждого игрока есть фигуры. Один игрок играет черными, другой – белыми. Самая главная фигура – король, – я нарисовала в клеточке фигурку.
– Игрок проигрывает, если его король оказывается под ударом вражеской фигуры и никуда не может от него уйти. Это самая важная фигура, – Эльиньо вроде комплексами не должен был страдать, но плечи расправил и хвост распушил. – Но самая слабая, поэтому все его защищают. Король может ходить всего на одну клеточку, но в любую сторону. У второй по значимости и первой по силе фигуры в нашем мире есть два названия: «королева» и «ферзь». «Ферзь» переводится как «полководец», так именовалась эта фигура изначально.
Ферзь может двигаться по прямой куда угодно и на любое количество клеток, если на его пути не стоит другая фигура.
Я рассказывала про другие фигуры: слона, коня, ладью. Дошла очередь и до пешек.
– Пешка может идти только вперед и только на одну клетку, а рубит на одну клетку и наискосок. Каждая пешка имеет свое название. Та, которая стоит рядом с королем, называется «королевской», рядом с ферзем – ферзевая, рядом со слоном – слоновая, и так далее.
– А зачем им отдельные имена? – хмыкнул Лео.
– «Пешка» означает «пеший воин»? – предположил он, и я пожала плечами. – Это же почти бесполезная фигура, по сравнению с другими. Польза пешек только в том, что их много, – показал он на ряд нарисованных пешек.
– В принципе, да, – согласилась я. – Но в шахматах есть одно интересное правило. Если пешка дойдет до противоположного края доски, она может превратиться в любую другую фигуру.
– Совсем любую? – уточнил король.
– Нет, любую, кроме короля. Король у игрока всегда остается один.
– Хоть это радует, – расцвел Его Величество, оглядывая криво нарисованную доску.
Лео провел рукой над рисунком, заискрились его волосы и пальцы, и на месте моих калякуль появилась доска с клеточками. Одна за другой из ничего возникали фигурки, отдаленно напоминающие земные шахматы.
– Благодарю, – Эльиньо возбужденно потер руки, придвигая доску-иллюзию. – Я – белыми.
– Обычно это решается случайным образом, – уведомила я.
