Однажды вечером, когда он зажег на патио свечи, поставил шампанское в ведерко со льдом, разжег ладан, чтобы его пьянящий дым навевал экзотические мысли, и включил нежную музыку, сопротивляться ему стало еще труднее.
— Ты пытаешься совратить меня, — упрекнула его Эмили, когда он вышел во внутренний дворик и Сатана отскочила в сторону.
Эмили сдержала улыбку и посмотрела на шампанское.
— Конечно. Только плохой муж не делает этого.
* * *"
"После поездки в Альгамбру Хавьер не мог избавиться от злого разочарования.
Эмили присоединилась к нему во внутреннем дворике, и ему было неприятно, что она читает его как открытую книгу. Она коснулась рукой его щеки и взглянула на него, прося быть с ней откровенной, но он ожесточился, потому что его сердце уже было достаточно разбито.
Он поцеловал центр ее ладони и дотронулся до точки пульса подушечкой большого пальца. Сердце Эмили забилось чаще. Хавьер мысленно называл себя трусом, но упрямился и заставлял себя делать то, что понравится им обоим.
Он согласился на условия Эмили и, будучи джентльменом, не собирался их нарушать. Но это не значило, что она не предоставила ему свободы действий, которой он решил воспользоваться.
Он провел языком по ее точке пульса и почувствовал, как по коже ее предплечья побежали мурашки. Она рефлекторно сжала пальцы и вздохнула от удовольствия.
— Хавьер, — нерешительно предупредила Эмили. — Мы договаривались.
— Да, — согласился Хавьер, хотя изнемогал от желания.
— Мы не должны этого делать, — сказала она, несмотря на то что ее влекло к нему, как цветок к солнцу.
Муж отстранился и посмотрел в глаза своей жене, в которых увидел вожделение.
— Половой акт.
— Что-что? — Она сдавленно хихикнула, когда он наклонил голову и стал целовать ее обнаженную руку.
— Ты определила секс как половой акт. И я не монстр, чтобы принуждать тебя.
Ее глаза сверкнули.
— Одно слово, и я остановлюсь, — сказал Хавьер, притягивая ее к себе и сводя с ума от желания.
— Останови меня, Эмили, — почти умолял он, теряя самоконтроль, и прижался лбом к ее лбу.
Она знала, что он отвлекает ее. Он видел упрек в ее глазах, словно она сказала это вслух. Но желание и отчаяние заставляли ее молчать, пока он целовал ее чуть выше ключицы. Эмили оттаяла в его руках и едва удержалась на ногах.
Хавьер отнес ее к креслу, зная: если они войдут в дом, то их сделка, как и одежда Эмили, будет разорвана в клочья за считанные секунды.