Удержать в себе всю массу эмоций никак не получается. Хриплыми стонами и отрывистым бессознательным криком раздаем.
Какое-то время обессиленно лежим плечом к плечу поперек кровати. Потом повторяем. Раньше не думала, что такое возможно. Но мы можем любить друг друга сутки напролет. Короткие передышки, и ласки продолжаются. Не всегда это означает проникновение. Но трогать, целовать, исследовать тела друг друга можем практически бесконечно."
"Выбираемся из постели ближе к ночи. Голод выманивает. Ярик – проглот. Я по привычке много готовлю, но за его аппетитами не всегда успеваю.
Хорошо, что он способен съесть все, что не является кашей.
– Извини, но у нас снова омлет, – говорю ему после ревизии холодильника. – Собиралась варить борщ, но ты отвлек меня.
Град усмехается.
– Омлет – моя любимая еда.
Открыв сок, отпивает прямо из пакета.
Да, мы часто спасаемся омлетом. Особенно Яру нравится, когда намешаю побольше всего. Поэтому достаю из холодильника все, что вижу: ветчину, грибы, помидоры, сыр.
– Помогу тебе.
Уже знает, о чем попрошу. Сам достает лук, чистит и нарезает его, пока я подготавливаю остальные продукты. В четыре руки шустро справляемся. С готовой едой – еще быстрее.
– Чем займемся? Спать пойдем? – спрашивает Ярик после уборки.
– Не хочу я спать. Давай прогуляемся.
– Любишь ты, святоша, ночами бродить.
– Только с тобой, – напоминаю ему. – С тобой я чувствую себя смелой и сильной.
– Пойдем тогда.
Да, мне очень нравятся наши ночные прогулки. Чаще всего направляемся к морю. Иногда, просто взявшись за руки, медленно бредем и разговариваем.
В другой раз, как сегодня, заскакиваю Ярику на спину. Мы шумим и смеемся. Я его без конца целую то в шею, то в щеку – куда получается.
– Расскажи мне что-нибудь важное, – прошу, когда уже к воде подходим.
– Спрашивай.
– Мм-м… Блиц-опрос! Готов?
– Всегда.
Прижимаясь губами к его уху, закидываю как удочку первый вопрос:
– Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?
Он отвечает незамедлительно.
– Раньше, чем у тебя выросли сиськи.
– Ярик, – вздыхаю, закатываю глаза и улыбаюсь.
– Дальше.
– Почему ты поцеловал меня только в четырнадцать? Почему не раньше?
– Потому что ты была противной, – столь же честно выдает Градский. – До четырнадцати я еще думал головой и немного переживал о своих яйцах.
– Но я тебя не била после этого поцелуя!
– Да, удивительно. Но зашипела, кстати, как змея, чтобы я отвалил.
