У этого человека сверхъестественный дар извлекать на свет божий неудобные истины.
Хинкс разволновался, но быстрый стук в дверь спас его от необходимости отвечать — появился Дэлглиш. Он держал маленький, заляпанный грязью пузырек, который был завернут в белый носовой платок.
— Узнаете? — спросил он.
Стивен пересек комнату, взглянул на пузырек, но трогать не стал.
— Да. Это снотворное из аптечки отца.
— Осталось семь таблеток. Подтверждаете ли вы, что исчезли три таблетки после того, как вы положили их в пузырек?
— Естественно.
Я же говорил вам. Там было десять таблеток, три грана[13] каждая.
— Спасибо, — сказал Дэлглиш и снова повернулся к выходу.
Когда он взялся за ручку, Дебора спросила:
— Нельзя ли нам узнать, где был найден пузырек?
Дэлглиш взглянул на нее, словно вопрос и в самом деле требовал серьезных размышлений.
— Почему бы нет? Не исключено, что один из вас действительно хочет узнать. Его нашел мой помощник, его кто-то зарыл в газоне, на том месте, где во время праздника обычно ведутся раскопки клада.
Вы, верно, знаете, что там дерн срезан, причем основательно, должно быть, участники соревнования очень старались. Несколько кусков рядом лежат. Пузырек засунули в норку, придавив дерном. Тот, кто это сделал, предусмотрительно пометил место деревянным именным колышком, который валялся поблизости. Любопытно, что на нем ваше имя, миссис Рискоу. В вашей кружке — какао со снотворным, ваш колышек служит отметиной для припрятанного пузырька.
— Но что это значит? — спросила Дебора.
— Если кто-нибудь сможет дать мне ответ на этот вопрос, я еще час-два буду в кабинете. — Он учтиво обратился к Хинксу: — Вы, должно быть, мистер Хинкс, сэр? Я хотел повидать вас. Если вас не затруднит, уделите мне, будьте любезны, несколько минут.
Викарий оглядел семейство Макси озадаченно и печально. Помолчал, будто хотел что-то сказать. Потом без слов вышел вслед за Дэлглишем из комнаты.
3"
"Только в десять вечера Дэлглиш смог допросить доктора Эппса. Тот почти весь день посещал больных — требовавших и не требовавших неотложной медицинской помощи в воскресенье, но они служили ему веским основанием откладывать беседу с инспектором. Если доктор хотел что-то скрыть, он, безусловно, выигрывал от такой тактики. Его вроде бы не было оснований подозревать из-за отсутствия мотива. Но он был врачом семейства Макси, их близким другом.
