Перед камином лежал ковер, стояло низкое кресло-качалка. Около стены — простой бельевой шкаф и комод.
В комнате была какая-то необычная безликость. Воздух в ней хранил запахи детских комнат — талька, детского мыла, теплых пеленок. Но сама девушка совсем не проявилась в том, что окружало ее. Нет обычного беспорядка, как бывает в комнате женщины, на что он рассчитывал. Ее личные вещи лежали аккуратно по своим местам, но не несли никакой информации. Комната эта была прежде всего детской со скромной постелью для матери малыша.
На полках стояло несколько книжек — по уходу за ребенком. Полдюжины журналов — для матери и домохозяек, а не для юных работниц, чьи интересы, конечно же, более романтичны и разнообразны. Он достал один журнал с полки, полистал. Из него выпал конверт с венесуэльской маркой. На нем значился адрес:
Д. Пуллен, эскв.
Розовый коттедж, Нессингфорд-роуд,
Литтл-Чадфлит. Эссекс, Англия.
На обратной стороне карандашом были написаны три даты — 18-е, среда; 23-е, понедельник; 30-е, понедельник.
Перейдя от книжной полки к комоду, Дэлглиш выдвинул по очереди ящики и внимательно изучил содержимое, перебирая вещи привычными движениями. Все они были в безупречном порядке. В верхнем ящике лежали только детские вещи. Большинство — вязаные, чистые и выглаженные. Во втором лежало нижнее белье девушки, сложенное аккуратными стопками. В третьем, нижнем, ящике его ждал сюрприз.
— Что ты на это скажешь? — спросил он Мартина.
Сержант молча подошел к шефу с быстротой, неожиданной для его полноты.
Ухватил своей лапищей одну вещицу.
— Похоже, ручная работа, сэр. Сама обшивала. Тут целый ящик. Сокровище просто!
— Конечно. И не только белье. Скатерти, ручные полотенца, наволочки, — говоря, он перекладывал их. — Довольно-таки трогательная рукодельница, Мартин. Месяцы работы, а результаты заточены в лавандовые пакеты и оберточную бумагу. Бедная крошка. Думаешь, это все было предназначено для Стивена Макси? Мне как-то трудно себе представить такие скромные салфетки на столе в Мартингейле.
Мартин взял одну салфетку и оценивающе разглядел ее.
— Боюсь, не о нем она думала, когда вышивала. Он ведь только вчера сделал ей предложение, если верить Маннингу, а трудилась она над этим месяцами. Моя матушка тоже так вышивала. Наметит дырочку в материи, потом обошьет и вырежет серединку. Ришелье или еще как-то называется. Очень красиво — если вам вообще рукоделие по душе, — добавил он, поскольку шеф явно не разделял его энтузиазма.
