Доктор Бейгли считал, что это была одна из подкупающих черт в характере Штайнера; во многих других отношениях он оставался трогательно наивным. Теперь же он непонятно с какой целью бросился на защиту как характера своего пациента, так и стиля его прозы, закончив тираду словами:
— Мистер Бердж — исключительно одаренный и чувствительный человек, которого глубоко удручает собственная неспособность построить удовлетворительные сексуальные отношения, особенно с женами.
Этот грубейший промах, казалось, имел все шансы спровоцировать доктора Мэддокс на еще менее корректное высказывание.
Сегодня вечером, подумал доктор Бейгли, она явно настроена на провокации.
Доктор Этридж мягко сказал:
— Может быть, мы пока оставим профессиональные разногласия и сосредоточимся на делах насущных? Доктор Штайнер, у вас есть какие-либо возражения по вопросу временного назначения миссис Босток на должность заведующей административно-хозяйственной частью?
Доктор Штайнер брюзгливо ответил:
— Это чисто формальный вопрос. Если секретарь комитета хочет ее назначить, то ее назначат.
Весь этот фарс, создающий видимость того, что с нами якобы хотели посоветоваться, просто нелеп. У нас нет полномочий одобрить это назначение или высказаться против. Лодер ясно дал мне это понять, когда я обратился к нему с просьбой перевести Болем в другое место.
— Не знал, что вы к нему обращались, — сказал доктор Этридж.
— Я разговаривал с ним после сентябрьского заседания административно-хозяйственной комиссии. Это было лишь предложение.
— Которое было встречено решительным отказом, я не сомневаюсь, — вставил Бейгли. — Для вас было бы благоразумнее держать язык за зубами.
— Или вынести вопрос на обсуждение комиссии, — согласился Этридж."
"— И чего бы я добился?! — завопил Штайнер. — Что произошло, когда я прошлый раз пожаловался на мисс Болем? Ничего! Вы все признали, что она не подходит на должность заведующей. Вы все согласились — по крайней мере большинство согласилось — с тем, что миссис Босток — или даже человек со стороны — для нас предпочтительнее.
Но когда дошло до дела, никто не захотел подписывать письмо в комитет по управлению лечебными учреждениями. И вы прекрасно знаете почему! Вы все страшно боялись ту женщину! Да, боялись!
На фоне ропота яростного протеста послышался голос доктора Мэддокс:
— В ней было нечто внушающее страх. Возможно, все дело в ее непоколебимой и столь явной добродетели. Вы, как и все остальные, также находились под ее влиянием.
— Вероятно.
