В основном дела шли так, как обычно. Насколько она знала, врагов у мисс Болем не было, по крайней мере таких, которые хотели бы убить ее.
— Так она была счастлива здесь, как вам кажется? Мне интересно, не просила ли она о переводе в другое место. Ведь нелегко работать в психиатрической клинике.
— О да! Я не знаю, как со всем этим Энид справлялась. Но уверена, она никогда не стала бы просить о переводе. Должно быть, кто-то ввел вас в заблуждение. Она была не из тех, кто сдается. Если бы она думала, что люди жаждут ее ухода, то костьми бы легла, чтобы остаться.
Работа в клинике была для нее чем-то вроде испытания.
Судя по всему, это было самое информативное из всех ее высказываний о мисс Болем. Выражая благодарность и прося мисс Придди подождать с остальным персоналом до тех пор, пока будет закончен предварительный опрос, Дэлглиш размышлял о том, каким может быть характер администратора, который воспринимает свою работу как испытание, как битву, которую никогда не прекратит по собственной воле. Затем он попросил позвать Питера Нейгла.
Если младшего дежурного и беспокоило то, что злоумышленник выбрал его стамеску в качестве орудия убийства, то он не подавал виду. На вопросы Дэлглиша Нейгл отвечал вежливо и спокойно, но так бесстрастно, словно они обсуждали какие-то незначительные подробности врачебных манипуляций, что едва ли относились к его компетенции. Он сказал, что ему двадцать семь лет, дал свой адрес в Пимлико и подтвердил, что работает в клинике немногим более двух лет и что раньше был сотрудником одной провинциальной школы искусств.
Его голос звучал ровно и учтиво, а большие карие глаза почти ничего не выражали. Дэлглиш обратил внимание на то, что его руки, казавшиеся необычно длинными для столь низенького и крепкого туловища, могли обладать некой животной, обезьяньей силой. Его черные волосы лежали тугими завитками надо лбом. У этого молодого человека было умное, интересное лицо с несколько отстраненным выражением. Вряд ли мог найтись другой человек, так сильно отличавшийся от бедного старого Калли, которого давно отправили домой лечить больной живот и лелеять обиду на то, что его так сильно задержали.
Нейгл подтвердил информацию мисс Придди. Он снова сказал, что это его стамеска, но не выразил при этом никаких эмоций, а лишь поморщился с отвращением и сказал, будто в последний раз видел ее в восемь утра того дня, когда прибыл на дежурство и — без какой бы то ни было причины — проверил наличие всех инструментов в ящике.
