Салли обожала тайны, из-за этой тайны я оказался в дураках. Не думаю, чтобы она сообщила кому-нибудь о нашей с ней помолвке. Это мы сами все так решили. Она любила Ритчи и продолжала его любить. Знала, что он скоро вернется. Как жалобно он заверял меня, что они горячо любили друг друга! Он плакал и пытался всучить мне ее письма. Я не хотел читать их. Только небесам известно, до чего я себе и без того противен! Господи, это было ужасно! Стоило мне взять одно, как пришлось прочитать все. Он вытаскивал их из сумки и совал мне в руки, а слезы градом текли по щекам.
Они были трогательными, сентиментальными, наивными. Но полными жизни, их питали подлинные чувства!
«Неудивительно, что ты разнюнился, — подумал Феликс. — Ты-то сам никогда не испытывал подлинных чувств»."
"Кэтрин Бауэрз сказала рассудительно:
— Не стоит тебе себя клеймить. Ничего подобного не случилось бы, если бы Салли сказала, что она замужем. Притворяться в таких вещах — беду на себя накликать. Он, верно, посылал ей письма через посредника.
— Да, через Дерека Пуллена. Он их запечатывал во второй конверт, на котором значился адрес Пуллена. А тот отдавал их Салли во время встреч, о которых они заранее уславливались. Она никогда не говорила ему, что они от мужа. Не знаю, какую уж там легенду она сочинила, но, наверно, красивую. Пуллен дал клятву хранить все в тайне и, насколько мне известно, не нарушил ее. Салли везло на простачков.
— Ей нравилось разыгрывать людей, — сказал Феликс. — Но иногда они оказываются опасными игрушками.
Очевидно, один из одураченных ею простаков решил, что игра зашла слишком далеко. Не ты ли это, часом, Макси?
Феликс сказал это вызывающе оскорбительным тоном, и Стивен шагнул к нему. Но прежде чем он успел ответить, у парадных дверей зазвонил колокольчик, а каминные часы пробили восемь.
Глава девятая
1
Решили собраться в кабинете. Кто-то расставил стулья полукругом подле массивного стола, кто-то налил воды в графин и поставил справа от Дэлглиша. Дэлглиш сидел за столом, позади него — Мартин, и наблюдал, как входят в кабинет подозреваемые.
Элеонора Макси выглядела самой собранной. Выбрала стул, на который падал свет, и села, отрешенная и спокойная, глядя на луг и деревья вдали. Казалось, тяжелые испытания позади. Стивен Макси вошел размашистой походкой, бросил на Дэлглиша взгляд, полный презрения и вызова, и сел подле матери. Феликс Герн и Дебора вошли вместе, но, не взглянув друг на друга, сели порознь.
