Тебе Дебора позвонила? Я и сама собиралась, если ему не станет лучше. Трудно судить, но, по-моему, наступила какая-то перемена. Пригласи мистера Хинкса. И Чарлза, пожалуйста.
Вполне естественно, подумал Стивен, что она зовет сначала священника, потом доктора.
— Я сначала сам поднимусь, — сказал он. — Конечно, если инспектор не возражает. Полагаю, дальнейшие обсуждения бесполезны.
— Но только до восьми вечера, доктор.
Возмущенному его тоном Стивену захотелось — уже в какой раз — сказать, что когда обращаются к хирургам, то обычно говорят «мистер».
Но он воздержался от подобной педантичной мелочности, понимая, что это глупо, сейчас нужно помочь матери. И он уже несколько дней почти не вспоминал об отце. Надо немедленно пойти к нему.
Дэлглиш и его расследование, ужасное убийство Салли отступили перед новой и более безотлагательной необходимостью. Тут он, по крайней мере, может выполнить свой сыновний долг."
"Но внезапно дверной проем загородила Марта. Она стояла, беззвучно открывая и закрывая рот, бледная, ее била дрожь.
Из-за ее спины выступил высокий молодой человек. С ужасом взглянув на хозяйку и коротко махнув в сторону незнакомца — жест этот означал скорее, что она пытается помешать ему войти, чем приглашает в комнату, — Марта удалилась, издав какой-то звериный стон. Человек посмотрел ей вслед с любопытством, потом перевел взгляд на присутствующих. Он был очень высокий, больше шести футов, коротко стриженный, волосы светлые, выгоревшие на солнце. В коричневых вельветовых брюках и кожаном пиджаке.
Загорелая, крепкая шея, мужественное лицо, пышущее здоровьем. Длинноногий, длиннорукий. Через плечо перекинут рюкзак. В правой руке — новенькая самолетная сумка с золотыми крылышками. В его огромном коричневом кулаке она выглядела до смешного маленькой, словно женская безделушка. Подле него сразу же поблек Стивен, а усталость и разочарования, которые пришлось испытать Феликсу за пятнадцать лет, мгновенно проступили морщинами на его лице. Он заговорил; в голосе его, безмятежном и уверенном, не было и тени робости.
Мягкий голос, с легким американским акцентом, хотя сомневаться в его английском происхождении не приходилось.
— Я, кажется, напугал вашу горничную. Простите, что так вламываюсь к вам, но боюсь, Салли никогда вам обо мне не говорила. Меня зовут Джеймс Ритчи. Она меня ждет, это точно. Я ее муж. — Он повернулся к миссис Макси: — Она никогда не говорила мне, какая у нее здесь работа, и я вовсе не хочу причинять вам неудобства. Я приехал забрать ее.
