Красиво очерченные полные губы были приоткрыты, а из них вырывался жаркий ветерок дыхания, тонкий прямой нос, поморщился, когда я слегка нажала на него. Веки, украшенные пышными темными ресницами, дернулись. Казалось, вот-вот принц откроет глаза, но этого не произошло.
Ну что ж! Будем действовать по старинке! Если вдруг это не поможет, то придется звать на помощь, кричать караул и …
“А вдруг у меня никогда не будет возможности поцеловать настоящего принца?”, - пронеслось в голове, когда я склонилась к нему.
Мне казалось, что я не смогу это сделать! Ладно принц, который целовал спящую красавицу, чтобы снять проклятье! Так, проклятье есть, принц есть, красавица тоже есть. “Ну-да, ну-да!”, - поддакнули хором комплексы.
Это так глупо, что я замерла в полувдохе от его губ, словно не решаясь. Нет, кричать кричала? Кричала! Стыдить стыдила? Стыдила! Трясти трясли? Трясли!
Мои губы коснулись его губ, а я тут же отпрянула. Принц резко открыл глаза, и вскочил, едва ли не ударив меня головой.
Его волосы разметались по плечам, а взгляд выглядел так, словно на него напало чудовище.
- Доброе утро, - мрачно произнесла я, понимая, что явно не такой реакции ожидала. Воображение, которое вдруг нарисовало страстный поцелуй, переходящий в шуршание одеждой и стоны, даже не успело все зачеркнуть.
- Это что такое было? - произнес принц голосом инквизиции. Такое чувство, словно он занес факел над горой хвороста под моими босыми поджатыми ногами.
- Вы уснули на моих коленях, - усмехнулась я, понимая, что не могу пошевелить ногами.
Они казались ватными и гудящими, словно и не моими вовсе! - Мы перепробовали все! И трясли вас, и ворочали, я даже кричала! Академия мне свидетель! И Конрад приходил, будил вас! Поэтому я решила прибегнуть к крайней мере. Поверьте, мне самой не понравилось, но что поделаешь!
“У-у-у! Скотина!”, - завыла женская обида, а уверенность в своей неотразимости тут же испарилась.
Что у нас? - спросил принц, глядя на меня хмуро и исподлобья.
Я пронзительно зевнула, всем видом намекая, что ночь я не спала. Но внутри горечь обиды нарастала с утроенной силой.
В дверь постучались, и вошел Конрад, радуясь, что принц проснулся.
- Итак, - вздохнул инквизитор, продевая руки в рукава. Мужик был явно крепким, хоть и не молодым. Ему было лет сорок - сорок пять. Лицо его хранило печать угрюмости, взгляд темных глаз был колючий, выжигающий, как паяльник, хотя со спины его можно было принять и за молодого.
