Не сомневаюсь, что исполнит обещание, и все же искренне желаю удачи. Ведь если все так, правда, — это страшно.
* * *Стоило представить, что случилось бы, не поменяй я тарелки — накатывала волнительная дурнота. После всех моих «выходок» Веспверк в приступе сына обвинил бы меня, спустил всех собак, и я бы ни за что не оправдалась! А о Вейре и подумать страшно…
Кто-то очень хитро все обставил. Но кто?
Считается, что Вейре унаследовал приступы от матери, а, значит, отравитель действует под боком Веспверка давно, и он вне подозрений.
Но зачем? Какова его цель? Избавиться от Вейре, подставив меня?! Или от нас обоих? Или же я подвернулась случайно?
Изводя себя догадками, одна ужаснее другой, я с нетерпением ждала нового визита Освальда, однако он не приходил. Будь у меня чуть больше сил — сама бы дошла до кабинета, однако из-за слабости все, что могла — это лежать и думать. Но даже моему терпению наступил предел.
— Мигрит! Позови Его Светлость! — не вытерпела я.
— Не могу, Ваша Милость, — виновато возразила служанка, старательно взбивая слежавшуюся подушку.
— Мне велено не отходить от вас ни на шаг. Его Светлость даже Гизо позволил остаться в особняке, чтобы никого из его любопытной прислуги не подпускать к вам, и не позволить им разнести слухи.
— А как Вейре?
— Чего не знаю, того не знаю, Ваша Милость."
"Закусив губу, я смерила Мигрит досадливым взглядом, однако это ее не проняло. Вышколенная Ильнорой служанка считала, что каким бы ни было решение господ, его лучше не игнорировать, дабы не потерять место.
И мне ничего не оставалось, как оставаться в постели и изводиться догадками и подозрениями.
«Хоть бы визит учтивости нанес!» — злилась я на Освальда, когда потеряла всякое терпение. Да и как сохранять хладнокровие, когда лишь по случайности миновала большую беду, и нервы накалены до предела. Наверно, я бы впервые накричала на прислугу, но на счастье в дверь постучались. Я оживилась, ожидая увидеть Веспверка, однако в покои вошел уставший, с красными, не выспавшимися глазами Кратье.
— Добрый день, Корфина, — он поставил пухлый саквояж на стол и сел у изголовья постели. — Рад, что идете на поправку.
Он был действительно рад, если судить по его глазам.
— Добрый, — отринув неприязнь, ответила я. Все-таки благодаря стараниям доктора жива.
— Вы счастливица.
И все же неловкость ощущалась в комнате, разговор не складывался, поэтому я перевела беседу в деловое русло.