— Это хорошо, — сказал зав отделением легочной хирургии. — Она сейчас должна много спать, слабенькая еще. Но вы не волнуйтесь, волноваться уже не о чем, девочка безусловно вне опасности. Конечно, придется еще полежать… Ну, это уже так, для страховки. Потом вот в санаторий бы какой-нибудь хороший — это да, это очень полезно было бы. Я несколько хороших знаю, дороговато только… Вы как, в состоянии?
— Мы в состоянии, — ответил Серый и увел зава отделением куда-то.
Зоя сидела рядом со спящей Аленкой, держала ее за прозрачную ручку, а сама думала: чего это мы в состоянии? Конечно, если санаторий полезен — это обязательно надо.
Дорого — это сколько? В права наследства она вступит еще только через три месяца, да и то пока неизвестно, что там за деньги были у папы с мамой. В доме «живых денег», которые искал мулат Эдик, не было. Несколько колечек и цепочек каких-то, немного, мама к украшениям была равнодушна, а Зоя и вовсе не любила. Если их продать — хватит на санаторий?
В юности она была очень глупой.
Глупой, легкомысленной, избалованной папиной-маминой дочкой. Ничего не знала — ни что почем, ни откуда деньги берутся. То есть знала, что папа с мамой хорошо зарабатывают, они оба профессионалы высокого класса, их на работе ценят, платят больше, чем другим. Знала, что и Саша хорошо зарабатывает, они недавно квартиру поменяли — на большую, хорошую, — и машину купили, тоже хорошую, а Люся даже хотела собственное дело начинать, ателье меховое, маленькое, но свое… Только Зоя ничего не делала, бегала в свой институт, прыгала на своих соревнованиях, а думала, что так занята, так занята… Картошку почистить — и то некогда.
Если надо было чего, то «мам, дай пару тысяч, у меня ботинки скончались»… Абсолютно не думала, откуда эти тысячи берутся.
Первое время после свадьбы Эдик ходил по их квартире, как по магазину: а это почем? А вон то сколько стоит? Ее это страшно смешило. Откуда она знала, что почем? И ему-то зачем это знать? Идиотка. Оказывается, он уже тогда списочек составлял — что в доме есть и сколько это стоит.
Вот так вот.
— Зой, — сказал Федор у нее за спиной. — Ты уже по второму кругу гладишь. Чего это ты?
Зоя вздрогнула от неожиданности, оглянулась — Федор стоял как столб, наверное, уже давно, и подозрительно смотрел на стопку выглаженного белья, откуда она только что взяла наволочку и расстелила на доске, опять собираясь гладить. Во дела. Склероз, что ли?
— Задумалась. — Зоя вздохнула и принялась складывать наволочку.
