У нарядного Юрия Павловича рукава рубашки был заляпаны то ли кофе, то ли соусом, а левая щека испачкана мелом. Зоя выдернула из пачки бумажную салфетку, перегнулась через стойку, потянулась к потной морде этого Юрия Павловича, хихикая и приговаривая:
— Ой, пызвольте, я за вами поухаживаю… За таким человеком… Вон у вас тут еще… И еще… Ой, я пря-а-амо удивляюсь, как вам женшчины на шею кидаются! Прям всего обцеловали!
Юрий Павлович подставлял морду, довольно похрюкивал и держал бумажник наготове. И где хоть бродит эта Люська?.
. Нет, Надя. Люська, кажется, вчера должна была работать. А за всех Зоя работает…
А, вот она, наконец-то. Синяя юбка, клетчатый жилет. Лицо с дежурной приветливой улыбкой, щебечущий, будто слегка задыхающийся, голосок, холодные глаза. Однако Зою поблагодарила искренне, улыбнулась по-человечески. Тоже, конечно, устает. Все они здесь устают, кроме тех, кто отдыхать пришел в эту «Фортуну». Чтоб она провалилась.
Зоя немножко о чем-то пошепталась с этой Надей, вытащила из-под стойки пластиковый пакет, поулыбалась кому-то из посетителей, помахала ручкой и пошла к двери мимо Павла, негромко бросив на ходу:"
"— Выходите не сразу, через полминуты.
Он тут же уставился на часы, дожидаясь, когда секундная стрелка пройдет половину круга, а его радостное нетерпение суетилось и бормотало: «Чего полминуты-то?.. Смоется опять. Уже почти двадцать секунд! Беги, идиот! Двадцать пять! Скорее! У тебя часы отстают!» Но он все-таки подождал ровно тридцать секунд, зато потом шарахнулся из этого бара как на пожар.
Зоя стояла в холле возле двери в служебные помещения, говорила что-то какому-то из двойников лося Андрюши, двойник слушал уважительно. Оба одновременно увидели Павла, и Зоя тут же исчезла за дверью. «Будешь знать, — сказало его уже не очень радостное нетерпение. — А я предупреждало». Двойник лося Андрюши внимательно оглядел пустой холл, потом так же внимательно глянул на Павла, слегка кивнул на дверь, за которой скрылась Зоя, и отвернулся.
Как у них тут серьезно. Прямо как у больших. Свидание французской королевы и английского герцога, подумать только, таинственность какая.
— Таинственность какая, — сказал он, войдя и чуть не наткнувшись на Зою, которая стояла за порогом. — Прямо как в кино.
— Кино и немцы, — сердито буркнула Зоя, повернулась и пошла от него по длинному узкому коридору. Вся ее пластика демонстрировала раздражение. — Черт знает что… Ведете себя как мальчишка… Идите сюда.
