Еще на костыле прыгал, еще тощий был, еще от обычной утренней зарядки уставал, — а сразу как-то освободил ей руки и для Маньки, и для Аленушки, и даже институт она сумела окончить без особого напряжения. Разве так должны жить греческие боги? Особенно в таком возрасте… В таком возрасте положено не белье стирать и кашу варить, а шляться по дискотекам всяким — или где они теперь шляются? — ездить на каникулах всей толпой на море и за девчонками бегать.
— Федор, а тебе девочка какая-нибудь нравится? — как бы между прочим спросила Зоя, не глядя на него и старательно перемешивая салат.
— Мне все девочки нравятся. Что я, голубой, что ли?
Тьфу ты, ну вот как с ним разговаривать? Об этом с ним должен говорить мужчина, причем тот, кто старше и умнее. Серому, что ли, намекнуть, чтоб поговорил? Тоже как-то неудобно.
— Чего ты задумалась? — чуть улыбаясь, спросил Федор. — Может, ты не знаешь, кто такие голубые?
Улыбается! Он ее просто дразнит. С мужчиной, старшим и умным, говорил бы серьезно.
— Я с тобой серьезно разговариваю, — сказала Зоя недовольно.
— Мне же надо твои планы знать. А то заявишься с какой-нибудь, как снег на голову: Зоя, мы сегодня поженились…
— Не заявлюсь, — успокоил ее Федор. — С чего это вдруг жениться? Мне еще учиться вон сколько. А потом — работу хорошую найти. Чтобы и деньги, и перспективы… А потом и жениться можно. А можно и не жениться. Девки-то сейчас какие… В десятом классе была одна: люблю до гроба, ты мой идеал и все такое. А как сказал, что у меня ты и дети, — так сразу и не до гроба, и не идеал.
Не, с этим делом надо поосторожней.
Зоя вдруг затосковала, чуть не до слез. Вон как Феденька рассуждает… осторожно. Как старик. Старенький девятнадцатилетний старичок неземной красоты и в фартуке с оборочками. И в этом, наверное, тоже ее вина.
— А чего это ты о женитьбе вдруг? — заинтересовался Федор, подозрительно приглядываясь к Зое. — Случилось чего? Или бабская дурь?
— Бабская дурь, — согласилась она. — Ничего не случилось. Замуж меня сегодня позвали."
"— Это кто же? — Федор смотрел с еще большим подозрением.
— Да так, сумасшедший один. Павел Браун.
— Красавчик, — недовольно сказал Федор.
— Зато травмированный, — защитила Зоя красавчика Павла Брауна. — Левое ухо у него плохо слышит.
— Ну, это еще неизвестно, почему плохо! — Федор скептически хмыкнул. — Может, спичкой ковырял… А ты его давно знаешь?
— Да я его совсем не знаю. Видела пару раз. А Серый его на работу позвал.
— Вот это уже интересно, — оживился Федор.
