— Не имеется, — недовольно пробормотал Цезарь, — а за что я деньги плачу… Эх, людишки, людишки, нет предела вашей мерзости!
Он мелко-мелко изорвал бумажку, бросил клочки на обочину тропинки и глубоко притоптал их в грязи дырявым опорком.
14
Взволнованный голос Нины Дмитриевны звенел заливистей валдайского колокольчика:
— И вот сегодня, в этот высокоторжественный день, мы зажигаем в холодном и суровом краю яркую свечу просвещения и будущего процветания нашей отдаленной, но любимой родины. Вековые сумерки, лежащие над великой Сибирью, будут разорваны нашим общим служением на благо сказочно богатого, но еще мало обжитого края.
Открытие Белоярского отделения Русского географического общества совпало с прибытием к нам дорогих гостей — ученой экспедиции, составленной из подданных Соединенных Штатов и Британской империи. В самое ближайшее время их экспедиция отправляется в верховья реки Талой, чтобы составить описание флоры и фауны этой, еще не изученной местности. Мы окажем нашим дорогим гостям самый радушный прием, чтобы они навсегда сохранили в своих сердцах искренние и добрые чувства сибиряков…
Зал сиропитательного приюта был полон.
Некоторые из приглашенных, кому не досталось места, стояли в проходе. В первом ряду располагались самые почетные горожане и члены американо-английской экспедиции во главе с лейтенантом Коллисом — крепким, рыжеватым мужчиной лет тридцати пяти, который широко улыбался, слушая Нину Дмитриевну, одобрительно кивал головой, иногда что-то переспрашивал у переводчика Киреева, сидевшего рядом, выслушивал перевод и снова кивал головой, продолжая улыбаться.
Публика внимала Нине Дмитриевне с большим вниманием.
— А признайтесь, Захар Евграфович, во сколько вам обошлась эта география? — городской голова Илья Васильевич Буранов улыбнулся и на ухо посочувствовал: — Прекрасно вас понимаю, от супруги исправника нет спасения, как от снегопада. И все-таки — во сколько?"
"— Для науки мне ничего не жалко, — шепотом сообщил, тоже улыбаясь, Захар Евграфович, — да и устоять перед общественным напором, сами знаете, невозможно.
Пришлось раскошелиться. А сколько — уже неважно.
Горячая и глубоко прочувствованная речь Нины Дмитриевны подходила к концу:
— Сибирские общественные силы расправляют плечи для созидательной работы. И это находит замечательное подтверждение в стихах одного из сибирских авторов. Вот какие строки он посвятил нашей родной Сибири:
Край забытый, край изгнанья,Много горя ты терпел,Без отрад и упованьяБыл печален твой удел.
