Я мысленно усмехнулась, покачав головой. Принять… принять будет непросто в любом случае: дурой я никогда не была, а потому сложить папино «наследие» с тем, как меня воспитывали, было делом пары минут. Я понимала, что та правда, которая рано или поздно откроется о моих родителях, может меня окончательно уничтожить как личность. А я и так приложила немало сил, чтобы выкарабкаться из той ямы, куда свалилась, узнав правду о Джоше.
Я была уверена, что родители знали о девушке Джоша, знали об их ребенке, но они «несли мне добро» — так, как они его понимали.
Не скажу, чтобы мне было легко жить с осознанием этого; я потратила несколько лет, чтобы найти хоть что-то хорошее в своих родителях. И сейчас я была просто не готова это снова потерять.
— Всё будет хорошо, — прошептал мне на ухо Артис, подхватывая меня на руки и осторожно укладывая в постель. — Ты устала, перенервничала…
Он укрыл меня одеялом и, отойдя немного к креслу, стал деловито раздеваться.
— Что ты делаешь? — испуганно спросила я, когда рубашка полетела на спинку кресла.
Артис, взявшись за ремень брюк, выразительно посмотрел на меня.
— А ты сама-то как думаешь? — приподнял он бровь. — Раздеваюсь.
— Лучше ложись в одежде, — предложила я, на секунду зажмурившись от неловкости. К счастью, я быстро нашла подходящий предлог для этой фразы — Сегодня обещали нетипично холодную для сентября ночь.
— Я не мерзлявый, — хохотнула эта сволочь, явственно наслаждаясь моим смущением. — К тому же, я сидел в этих вещах на полу общего коридора.
Там … не слишком чисто.
— Я завтра же постираю бельё, — предложила я, на что Артис легкомысленно махнул рукой и принялся дальше раздеваться.
Эм…
Я познакомилась с мужским телом в восемнадцать лет, когда мы с Джошем начали жить вместе. После этого, оказываясь в сложных ситуациях, мне приходилось перевязывать, иногда даже и мыть многих раненых, но я никогда не думала о них как о мужчинах. Для меня все раненые всегда были прежде всего людьми. Я никогда не обращала внимания и на мужчин моделей, которых часто фотографировала с обнажённым торсом или без брюк.
Артис же…
Я чувствовала, что жадно слежу за тем, как он медленно освобождается от своей одежды, и что его скупые движения странным образом будоражат меня.
«Только этого мне сейчас не хватало!» — подумала я и перевернулась на бок, к окну. За стеклом завывал ночной ветер, как бы намекая, что синоптики не ошиблись, и холодный фронт всё-таки пришёл этой ночью в Лондон.
