О, да, и впрямь какая жалость.
Отбросив телефон в сторону, я подошла к окну и уставилась в темноту. Получается, что … Да, нет, Артис не мог.
…или мог?
Я закрыла глаза, пытаясь систематизировать беспорядочные данные, которые крутились в моей голове.
Мама пугала, что оборотни все как один — страшные звери. У неё также имелось особое предубеждение насчёт вожаков; в любом случае, Артис так и не дождался лестной оценки от моей матери.
Но здесь я готова была возразить своей родительнице: за всё это время, что я жила с Викингом, Артис ещё ни разу не проявил себя жестоко.
Если не считать сегодняшней истории с Даце… Но и тут я могла возразить самой себе — с его точки зрения, он не проявлял жестокость к женщине, он спасал жизнь ребенка. Щенка, как у них тут говорят.
И вообще, несчастье, которое произошло с Джошем, произошло рядом с лабораторией — а там, насколько я теперь знаю, проводятся не только медицинские эксперименты для людей, но и для оборотней… Возможно, что один из подопечных моих родителей, после их увольнения, сбежал — и вышло то, что вышло.
«Но Альфа Рамзи запретил все негуманные эксперименты», — вспомнила я. — «А удерживать живое существо против его воли в месте, где проводят эксперименты — именно что негуманно».
Не получалось.
А ещё это совпадение дат — Джоша уволили в один день с моими родителями. Почему так? Даже если он был плохим специалистом и держался только как протеже моего отца — всё равно, должно было пройти какое-то время, прежде чем новое руководство сделало бы оценку его профпригодности.
Внезапно, я поймала себя на мысли, что мысленно перебираю даты, чтобы понять: находился ли Артис вместе со мной в то время, когда какой-то зверь нанёс Джошу увечья, или нет.
Меня пробрал холодный пот.
Да не может быть. Артис — воспитанный европейский человек, который не стал бы делать ничего подобного. Он же…
… А мозг тут же услужливо подсунул одно из старых воспоминаний: когда я, спрятавшись возле окна, наблюдала за счастливой семейной жизнью Джоша.
Мог Артис тоже мне врать — так же, как Джош — или это всего лишь выверты моей поврежденной психики?
Я закусила губу, понимая, что просто не смогу спросить об этом Викинга напрямую. Потому что боюсь услышать не то, на что рассчитываю; потому что боюсь, что мне солгут; потому что боюсь его обидеть своими подозрениями.
Посмотрев на часы, я покосилась на телефон.
У меня была возможность выяснить всё без вмешательства своего Викинга.
И я собиралась это сделать.
