Ульяна медленно передвигалась от рисунка к рисунку, внимательно их разглядывала и задавала вопросы.
Отвечая, архитектор указывал на планах расположение каждого интерьера.
– Мы учли ваши пожелания насчет экономии. Хотя, если честно, посмотришь на оригинальные эскизы и фотографии, и как ножом по сердцу. Вот скажите, как не воссоздать в центральной гостиной барельеф с профилем первого хозяина усадьбы графа Чернышева?
– Сначала скажите, во сколько это обойдется, – сдержанно осведомилась Ульяна.
– Не так уж дорого, – неуверенно ответил Зарайский.
– Будем плясать от сметы. Пока рисуйте, потом, если нужно, откажемся.
– Ульяна Сергеевна, вы меня убиваете!
– Все не так драматично, – уверила она и, отойдя от стола, посмотрела в окно: – Надо же… Дождь закончился, и солнышко показалось. Не хотите ли пройтись до усадьбы? Там, на месте, мы сможем поговорить обо всем предметно.
Зарайский поддержал ее предложение, они вышли на улицу и направились к реке, туда, где располагалась усадьба Тишь-на-Тоске. К тому времени солнце уже перевалило зенит, и в перелеске растянулись длинные тени от деревьев.
Вскоре они достигли разрушенной ограды и вошли в полуоторванные чугунные ворота.
– Идемте в дом с мезонином, – предложил архитектор.
Внутри старинного здания было сумрачно, под подошвами скрипели мелкие камни и стекла. Пыль неподвижно висела в воздухе, светилась в солнечных лучах, которые пронизывали помещения через дыры в кровле и оконные рамы.
– Ну, вот. – Архитектор остановился посреди просторной залы и вытащил из папки рисунок.
– Помещение для торжественных приемов и балов. Здесь особенно заметен переход российской архитектуры к классицизму…
Ульяна одернула его:
– Мне бы поконкретнее.
– Смотрите… – Он показал эскиз."
"Они методично переходили из помещения в помещение, Зарайский доставал эскиз и для пущей наглядности отступал с ним на несколько шагов.
Ульяна положительно оценила его работу, но Зарайский был не в состоянии сдержаться. В мезонине, где некогда располагался кабинет хозяина дома, он указал на облезлую печь-голландку:
– Полюбуйтесь на это безобразие! Его здесь быть не должно!
– Почему? – простодушно осведомилась Ульяна.
– Красивые изразцы.
– Это всего лишь отделочная плитка, налепленная поверх оригинальных изразцов – поздние наслоения. В оригинальном проекте ничего подобного нет.
– А по-моему, очень симпатично. Я бы сказала – уютненько.
– После того как усадьбу купил фабрикант Герасимов, он реконструировал дом.
