А потом стал запугивать и шантажировать дочерью. Вкратце это, пожалуй, все.
– Шантаж и запугивание нужно доказать, – сказала Ульяна. – А то как бы не вышло, что ничего этого не было, а Збруев и Вяземский подельники.
– Не исключено, – коротко подтвердил Богданов и продолжил рассказывать: – По словам профессора, Вяземский заставил его организовать экспедицию, что для археологической кафедры обычное дело. Он выдавал себя за младшего научного сотрудника, но, по сути, всем руководил. Идея заключалась в том, чтобы раскопки перенести на земли поместья.
– Что и случилось, – подтвердила Ульяна.
– Вяземский с первых дней шнырял по территории усадьбы с георадаром и с металлоискателем. Профессор, как он сам выразился, по стариковской привычке надеялся, что все обойдется. Но знаешь… – Богданов задумался и начал говорить, с трудом подбирая слова: – В какой-то момент я разглядел во взгляде старика азарт… И понял, что большая часть его утверждений – лукавство.
– Твоей интуиции можно доверять. В какой степени он виноват и какова доля соучастия, еще предстоит выяснить.
– И кстати! – Богданов поглядел на Ульяну. – Ты оказалась права, Вяземский намеренно заселился в пансионат раньше, чем приехала экспедиция, и скоро выяснил, что Конюхов сбивает плитку в усадьбе. Вяземский приставил к нему своего подельника, и тот стал следить за его машиной. Вскоре Конюхов отправился в ювелирный магазин к оценщику. Тогда Вяземский понял, что клад уже найден.
– А когда он узнал, что это только затравка? – спросила Ульяна.
– Так и вижу лицо Герасимова… И почему-то всегда в свете свечи. Вижу, как он складывает брошки за кирпич и приговаривает: «Нет мозгов найти остальное – довольствуйся малым».
– Про плитку и карту Вяземский узнал гораздо позднее, и, кстати, от того же профессора. Выражаясь фигурально, они всю дорогу смотрели в одну сторону.
– Збруев знал, что Вяземский и его подельник отняли драгоценности и совершили убийство?
– Божится, что не знал. Но как ему верить? Лукавый человек… – сказал Богданов.
– Что касается плитки, первоначально они ею заинтересовались, когда узнали, что Конюхов ездит к Качалину. Дальше – больше. И здесь опять виноват профессор. Изучив архивные документы, он понял, что обнаруженные Конюховым ценности – только малая часть. На свою беду или с умыслом Збруев сообщил об этом Вяземскому. Тот сказал, что ему нужно все и он будет искать остальное, чего бы ему ни стоило.
– Так и сказал? – переспросила Ульяна.
– Дословно.
