Махнул бойцам. Часть ушла на холм, часть осталась у входа.
Бойцы достали фонари. Ждали сигнала от Кириченко.
13
Арестант неловко, боком, сел на кучку сена. В кустах просыпались птицы.
Иван пошевелил носком сапога несколько окурков, оставшихся от самокруток.
– Ты с бабкой приезжал на хутор, – прошептал Сенька. – У матери нарыв был, нога отнималась. Ты был пацан, но по-городскому одетый. В ботинках. Позавидовал я…
– Нарыв прошел?
– Прошел. Твоя бабка мазью вытянула… Нас пятеро лежало на полатях, штаны на всех одни.
– Решил в полицаях штаны добыть?
– Я в полицаях не был.
Иван приглядывался к Сеньке. Наставил палец на конопатый нос:
– У тебя четверо братьев, да? Мы вьюнов ловили в грязи… После ливня.
– Вспомнил, значит… Может, это… отпустишь?
– Чего? По своим полицаям соскучился?
– Да не был я в полицаях! Матерью клянусь!
– Братиками еще поклянись. Они тоже в лесу? – спросил лейтенант.
Сенька только хмыкнул, скривив рот. Проснулась, затрещала в кустах сойка. Иван с тревогой посмотрел в кусты. Птица проскрежетала свою песенку, точно ножом по тарелке поскребли.
Утро! Лейтенант схватился за грудь, надеясь предотвратить приступ. Сенька с удивлением следил за ним.
Преодолев усилия Ивана, кашель и хрип вырвались наружу с удвоенной силой. Затрясли, лишили сил. Лейтенант согнулся, закрыв рот ладонью, карабин опустился. Тело дергалось.
Сенька вскочил и, наклонившись, из-за связанных рук, бросился в подрост. Иван поднялся, слезы заливали глаза. Наугад выстрелил из карабина в кусты, передернул затвор, но второго выстрела не получилось.
Иван старался выбить перекошенный патрон.
От входа в подземелье бежали бойцы. Данилка и Кириченко бросились туда, куда махнул рукой Иван. Гупан стоял, ожидая, когда пройдет приступ.
– И часто это у тебя?
– Нет, – ответил наконец Иван. – Но вот по утрам…
Из кустов вышли запыхавшиеся ястребки.
– Как сквозь землю! Ушел!
– Крови на траве нет?
– Нет. Лучше б не стрелял, лейтенант. Всех в лесу поднял!
Иван молчал, приходя в себя.
14
Шли по лабиринту форта, подсвечивая фонариками.
Шныряли белые мокрицы. Иногда серыми тенями пробегали крысы. По стенам тянулись провода. Несколько ступенек вели в зал, где стоял остов дизель-генератора. Провода, медные и свинцовые, были частично срезаны.
Иван шел позади всех, глядя понуро. Провода пощупал, осмотрел. От электроузла остались щиты и обрезки силовых кабелей, висящие, как змеи. Колыхалась паутина.
Вошли в каземат с амбразурами, из них открывался вид на туманную долину.
