Лечь плашмя? Но граната могла подкатиться вплотную. Юрась побежал вниз.
Взорвавшись, «лимонка» превратилась в чугунные осколки. Один из них ударил Юрася в шею и швырнул на землю. Облако песка от взрыва взмыло над холмом. Его увидели Глумский и Попеленко на реке, Крот и Валерик в верболозе, Сенька, запрятавшийся неподалеку от них. Даже Дрозд, убежавший уже за полверсты, посмотрел на холм.
Горелый тоже видел облако. Оставшись один, он бросился туда, где у холма река образовывала затончик. Здесь, в тихой воде, густо произрастал рогоз, распростерли широкие круглые листья кувшинки, над водой летали синие стрекозы, которых совершенно не беспокоили выстрелы и разрывы.
43
Стало тихо. Глумский достал карабин из кабины газогенераторки. Отвел затвор, слил воду.
Попеленко отыскал карабин с пятого нырка. Но Яцко своей папки не нашел, хотя воды нахлебался досыта.
– Рыбы изучают, – сказал Глумский. – Пошли, посмотрим, кто живой.
Кое-как развернули телегу. Выехали на Глухарскую дорогу. С одежды стекала вода.
Никого. Как будто и не стреляли. Только на склоне холма тряпичной куклой валялся недавно еще бойкий и смешливый Юрась.
– Попеленко, посмотри, как там, – Глумский указал на верболоз. – Я полезу наверх. Сдается, там, на горбачке, лейтенант. Пошли, Яцко.
– А хто ж останется деньги охранять?
– Уже не уворуют.
Попеленко, настороженно держа карабин, пошел через верболоз по краю воды. Ни Валерика, ни Крота, ни Маляса не увидел, как ни вертел головой. Заинтересовался следами на песке.
Когда поднял голову, перед ним стоял Сенька Конопатый. Со своим полуавтоматом. Попеленко тут же бросил карабин на землю и поднял руки. Сенька сделал то же самое и сказал:
– Дурак! Возьми свой винт. Я же в плен сдаюсь!
…Иван лежал, обняв ствольную коробку «дегтяря». Глумский повернул его лицом вверх и вылил в приоткрытый запекшийся рот несколько капель из фляжки. Иван открыл глаза.
– А Горелый? – прошептал Иван. – Горелый где?
Председатель окинул глазами пространство вокруг.
Попеленко и Крот выводили из верболоза обвисшего на их плечах Валерика. Сенька и Маляс шли следом, руки за спиной. За ними Попеленко с охотничьим ружьем и двумя карабинами. Берега, сама река, все просматривалось далеко вокруг. Горелого нигде не было.
– Ушел! – сказал Глумский. – Все равно наша взяла.
– Нет, – прохрипел Иван. – Не взяла. Песок… следы!
Глумский пригляделся. И различил следы, ведущие от дороги к зарослям рогоза и кувшинок в затончике.
