Касаемо лично вас, то самое глубокое уважение и сочувствие. Вот, примите для семейного стола – калорийная свиная продукция.
Он, наконец, выпростал руку и положил стянутый бечевкой холщовый, с пятнами жира, клунок. Тося замахала руками, отказываясь.
– Обидите, как говорится, до гробовой доски! – сказал Валерик.
Тося поклонилась морячку. И, чувствуя, что помешает мужскому разговору, ушла на другую половину.
– Культурная девушка, – сказал Валерик. – Тонкого чувства человек. О чем я? Пуля дура… это говорил. Главное, если мне оверкиль выйдет, прошу сообщить контр-адмиралу Горшкову Сергей Георгичу, командующему флотилией: мол, так и так.
Если посмертно к ордену, я не против. Это тоже говорил? Все! Посмотрим, как бандюги отнесутся к «морской душе», – он раздвинул вырез фланельки. – Немцы кричат «шварцетод» и в страхе покидают позиции. – Подумал. – Не всегда, правда, покидают, сволочи.
Лейтенант подвинул к нему ППС. Добавил два запасных рожка.
– Вопрос! – совсем тихо сказал Валерик. – Как из него стреляют?
И добавил, стараясь предупредить удивление, быстрым шепотком:"
"– Понимаешь, я моторист.
Мое дело на бронекатере – движок. Задраился – и как мышь в погребе. Выйти повоевать не получалось. Я внизу сидел. Между прочим, ниже уровня воды. А медаль законно.
Иван понимающе кивнул. Ему случалось видеть артиллеристов, никогда не стрелявших из пушки. Хотя в полковой школе учили всему.
– Смотри! Проще «сударева» только гвоздь. Автомат придумал какой-то гений в Ленинграде, в блокаду. Из металлолома делали.
Штамповка. Магазин типовой. Вот, вставил… отвел затвор, патрон против казенника, – Иван показал работу частей. – Скорострельность семьсот, одиночника нет, поэтому не увлекайся. Хороший компенсатор, бьет кучно. Надежная штука. Танкисты, пушкари обожают: легкий. Держи!
– Культурно объясняешь. Все! Флот не подведет!
Он погладил кожух ладонью, как кошку.
26
Ночная улица была пуста. Олена тащила узел, связанный из старого покрывала. Узел бил по ноге. Уже близко была хата сестры.
Только одна стена не обрушилась от жара. Внутри бегали змейками сполохи. Даже издали ощущалось тепло, земля была как свод хорошо поработавшей за день печи.
Крот догнал жену. Схватил край узла.
– Олена, куды ж ты? Шо такое?
– Уезжаю. За Варей кум должен подъехать, так я с ним. Вместо Вари.
– Ночью? Через лес?
– Кума пропустят. Он их знает. А я – кому нужна?
– Як же так? Шо ж ты меня кидаешь? – Они оба держались за узел.
– Не любишь, – сказала Олена.
