– Давай, морячок!
– Нехай покаже себя!
– Хочь и немая, а ноги есть, станцюет!
Климарь подсаживается к гончару. Семеренков делал попытку встать, но Климарь придавливает его тяжелой рукой.
– Она боится, она боится! – бормочет гончар. – Ее нельзя силой! Ей плохо станет!
– Ничего, зараз свыкнется! – смеется Климарь.
Валерик, наконец, обхватывает девушку за талию. Пальцы его легли чуть пониже спины, как на бесшабашной танцульке в приморском парке.
– Клади руку на плечо, не стесняйся. Качайся, как лодочка на волне! Ну, не упирайся! Не упирайся, говорю.
Ну, шо ты, как плашкоут против ветра!
Тося пробует сказать «отпусти», но получается лишь протяжный звук. Морячок, обхватив девушку, крепко прижал ее к себе, словно прилип.
27
Иван шел по улице, прислушиваясь к усилившемуся гомону на гулянке. Босоногий Васька примчался, как загнанный заяц.
– Дядя Ваня… там Тоська ваша! Идить скорее!
Лейтенант побежал.
– А этот, Климарь, у него пистолет здоровый черный! Варя дала!
У калитки Иван сунул «дегтярь» растерянному Попеленко.
И ворвался в самый центр возмущения, расталкивая танцоров. На него не обратили внимания. Всех занимала сцена с Валериком и Тосей.
– Давай, морячок! – кричал старший Голендуха. – А мы музыки добавим!
– Не, це не то! – говорил второй. – В старое время упрашивали дивчину с поклоном, понимали подход… треба эдак-то, по-кавалерски!
– Да чудна́я она, не совсем того… – говорила Орина.
– Покажись дивчина! – кричал забывший о свинопоголовье Яцко. – На сто про́центов!
На лице девушки были отчаяние, неподдельный испуг.
Она боялась хватких мужских рук. Она видела лишь раскрытые в смехе или криках подбадривания рты окружающих людей.
28
Иван положил руку на плечо Валерика. Морячок на миг оглянулся.
– Не лезь, пехота!
Рука лейтенанта не давала ему танцевать.
– Штурвал отверни, – грозно сказал морячок и оставил девушку.
Он увидел искаженное лицо лейтенанта. И тут же получил в подбородок. Морячок поднялся с достоинством. Отряхнулся, вытер платочком лицо.
Музыка продолжалась.
– Зачем же на людях? Некультурно, пехота. Отойдем?
Гулянка загалдела. Сочувствие было на стороне Валерика. Разве так разбивают пары – с мордобоем? О сватовстве знали лишь немногие.
Кривендиха обрушилась на Серафиму как на самую близкую цель.
– Шой-то твой Капелюх танцювать хлопцу не дает?
– Думает, ястребок, так можно по обличью? – яростно поддержала Тарасовна выкрик Кривендихи.
– Много им дадено, начальству! – продолжала Кривендиха.
