Они не откладывают в сторону свои мечи, они вкладывают их в ножны, и оборачивают алой тканью, и всегда держат наготове. Он говорит ей: не беспокойся за меня, мне еще не восемьдесят один. И иногда она его слушает.
Она готовит ему домашние вафли на завтрак. Когда он дома во время обеда, готовит ему тунца с яблоками; днем они подолгу отдыхают, а потом Татьяна занимается ужином, а он смотрит новости по телевизору в кухне или читает ей вслух газеты. Они ужинают вдвоем, а потом отправляются на долгую прогулку у подножия холма, перед закатом солнца.
Иногда они едут в долину за мороженым и гуляют по Скотсдейлу, иногда отправляются на несколько миль на север к Кэрфри, чтобы совершить верховую прогулку по горным тропам, где вокруг множество древних кактусов сагуаро и тёрна «венец Христа». Их жизнь затихает до следующего беби-бума. Внуки растут, становятся не такими шумными, разъезжаются.
* * *Энтони не бросил работу. В особенности теперь, когда мир катится к черту. Когда все успокоится, он уйдет в отставку.
Но это время пока не пришло. Сын Энтони, Энтони-младший, неплохо прижился в Юме, изменился, поступил в военную школу, а потом уехал в Ирак. Томми – следом за ним. Ингрид стало лучше, но поздно, потому что за восемь месяцев ее лечения Энтони тоже оправился и теперь двигался дальше, снова влюбившись. Он развелся с Ингрид и женился на Керри, которая аккомпанировала ему на гитаре, когда он пел, и пекла для него каждый день, и восхищалась им всегда и во всем, и забеременела от него, и родила ему светловолосую Изабеллу.
Дочь Энтони Ребекка готовилась родить через месяц. Вашингтон, как оказалось, питал к Ребекке неизбывную слабость.
Неужели у Ребекки вот-вот будет ребенок? Ведь лишь мгновение назад восемнадцатилетняя сиделка склонялась над отцом отца Ребекки, раненым солдатом в советском госпитале, и говорила: «Да, Шура, у нас будет малыш…»
А теперь отец отца, старый воин, сидит на высокой террасе в пустыне Сонора, смотрит на закат и курит.
А та самая сиделка рядом с ним пьет чай.
Вокруг них та самая земля, которая была куплена на деньги его матери, – земля дорогая и бесценная. У них за спиной Германия, и Польша, и Россия. За ними, совсем далеко, луга и степи, и среди них – древний город Пермь, прежде Молотов, а неподалеку от него, в лесу, маленькая рыбацкая деревушка Лазарево, которую они покинули в сорок втором году, зная, что никогда больше ее не увидят – и не увидели.
