Он же всегда воображал рай похожим на Лугу, где под безмятежное щебетанье птиц на рассвете кто-то гладил его по голове, где его пальцы заплетали косу Тани, а она сидела между его ногами и болтала всякую ерунду нежным, как арфа, голосом. Это был рай. Возможно, еще какая-то приятная еда перед ним. Блинчики. Бананы с ромом. Морской окунь. Никотин. Ох да! Никотин. Сидеть, курить, глядя на океан, пока в духовке поднимался теплый хлеб. Вот это был рай. Рай. А потом, возможно, и другое, коренящееся в плоти, но возносящее в небеса.
Эрос и Венера, единые во всем.
Но здесь, в этом раю, не было ничего такого; здесь были вещи, напоминавшие скорее холмы чистилища, чем луга безмятежности. Ад. Какофония грохота и мерзких звуков: хлопают двери, скрипят оконные рамы, топот бегущих ног… Что-то волокут со скрежетом по линолеуму, падают металлические подносы, что-то льется, громкие голоса сопровождают все, исходя из раздраженных горл, разочарованные: «Ох черт! Вы что, не можете хотя бы смотреть, куда идете? Сколько раз вам говорить! Посмотри, что наделали! Кто, черт побери, будет вот это убирать?» Пронзительный писк летучих мышей.
"
"Он не мог пошевелиться. Не чувствовал никакого вкуса. Не мог открыть глаза. Мог только обонять и слышать. И его слух и обоняние говорили ему, что он вовсе не в садах Эдема. Что с ним случилось? Он был беззащитен и проклят навеки, обречен слышать грубую ругань над подкладным судном. Может, где-то рядом были и кактусы чолья? Может, стоило бы воткнуть их колючки в горло тех, кто ругался из-за того, кто должен убирать то или другое? Был ли это его Храм Судьбы? Может, он уже похоронен с королями и героями?
А потом – ох нет! Это не прекратилось.
Еще больше шума, только теперь это резкий спор. Александр вздохнул; качаясь на волнах реки Стикс, он греб к перекрестку между миром живых и миром мертвых. Ему хотелось сказать всем, чтобы они заткнулись, черт побери! Этот спор звучал так близко, почти рядом с ним.
Ему хотелось открыть глаза. Почему он не может видеть в своем загробном мире? Он не может видеть, ох, но как же отчетливо он все слышит!
– Кома, говорю же! Я понимаю, вы расстроены, и мне очень жаль, но он в коме! Глубокое и продолжительное состояние бессознательности, очень похоже на то, что мозг умер, это устойчивое вегетативное состояние, вполне обычное после таких тяжелых ранений, как у него, да еще в комплексе с кислородным голоданием! Кома! Мы делаем для него все, что можем, чтобы поддержать.
