Но Марина не подходила близко к Сайке, она в ужасе и тоске просто смотрела, как девочка на локтях ползет к ней по мокрой траве. Марина отступила на шаг, потом еще на шаг…
– Подойди, Марина, – прохрипела Сайка, протягивая руку. – Подойди… Дай мне…
Вскрикнув, Марина споткнулась и упала. На корточках она постаралась снова отползти от Сайки. У нее даже ноги онемели от ужаса. Она задыхалась.
– Я не хочу остаться одна… – выдохнула Сайка. – Иди сюда, Марина. Дай мне дотронуться до тебя…
Она открыла рот, оскалив зубы.
В глазах Сайки горел безумный страх. Из ее рта капали на землю белая пена и кровь. Сайка ползла, и шипела, и опять ползла.
Марина закричала. И кричала, и кричала.
ВыдержатьКогда Татьяна открыла глаза, было утро, пели птицы, небо просвечивало лазурью между высокими соснами, рука болела, пульсировала.
Она стала звать на помощь, но быстро умолкла. Она не хотела тратить драгоценные силы на бессмысленные действия. Главным было выбраться из ловушки. Что, если охотник явится через неделю? Она не могла ждать.
Как только она выберется, все станет гораздо лучше. Светит солнце. Солнце дает надежду. И дело не просто в том, что оно светит, а в том, что она теперь все видит. И все становится возможным. Она сможет разжечь огонь, сможет просохнуть, согреться. Главное – выбраться. В медвежьей яме из стенок торчали древесные корни. Татьяна схватилась за корень одной рукой и подтянулась. Это было очень больно. И тут главным было не встряхивать пострадавшую руку, потому что от острой боли она могла потерять сознание, и тогда снова упала бы на дно, и кто знает, может, сломала бы что-нибудь еще вроде шеи.
Татьяна передохнула, прижавшись лицом к влажному мху. Здоровая рука уставала, цепляясь за корень. Ноги упирались в нижний корень. Татьяна схватилась за другой корень и подтянулась немного выше, примерно на четверть метра. Еще корень – еще четверть метра. Она снова передохнула, прижимаясь к камню, торчавшему из земли возле ее щеки. Потом подняла голову и уставилась на камень.
Точнее, на влажную пушистую субстанцию, покрывавшую этот камень. «Ох», – радостно вздохнула она. Мох!
Она потерлась щекой о него, поцеловала его! Оторвала кусочек и съела. Мох!
Мох растет только на камнях у воды.
Она дотянулась еще до одного корня, поднялась еще немножко, но не смогла удержаться. Корень поддался, здоровая рука соскользнула, Татьяна опять упала на ветки и сор, на стальной капкан, на дно.
Время шло. И шло, и шло.
