Его лицо все так же касалось ее волос. Его рука скользнула к ее бедру, к животу… Он дрожал.
– Пожалуйста… повернись ко мне.
– Нет. Разве ты не понимаешь, как я боюсь посмотреть тебе в лицо? Я поклялась тебе в лазаревской церкви. Я отдала тебе руку и обещала, что, как бы ты со мной ни обращался, что бы ни делал, я буду тебе верна, и я тверда в этом, я всегда с тобой.
Он сам развернул ее.
Татьяна закрыла плачущие глаза, она не могла видеть его лживый взгляд.
– Я прошла за тобой тысячу миль на фронт, – с трудом выговорила она.
– И я бы пошла за тобой в ад. И пришла.
– Я знаю, – пробормотал Александр.
– Я могла прожить остаток своих дней с тобой в единственной комнате на Пятой Советской, варить тебе кашу и забывать о безумном Сталине, когда шла, чтобы купить дневную порцию хлеба. – Ее плечи приподнялись и упали. – Всю мою жизнь я делала только то, что старалась для тебя, так почему ты меня так ранишь?
Дрожащие руки Александра обняли ее.
– Пожалуйста… – прошептал он. – Мне этого не выдержать… Я становлюсь пустым, видя тебя такой… пожалуйста… – Он дышал коротко, поверхностно.
Они лежали молча, пока он не успокоился слегка и пока она не успокоилась немного, вдыхая его знакомый запах, ощущая его руки.
– Тсс… – мягко прошептал Александр. – Тсс… Хватит. Пожалуйста, не плачь. – Он лег головой на ее подушку, его губы коснулись того места, по которому он ударил, его руки гладили ее волосы. – Таня, жена моя… Я не спал с ней, – повторил он. – Открой глаза и увидь меня таким, каков я есть.
Загляни внутрь меня. Я не спал с ней.
Она пристально взглянула на него в темноте, стараясь рассмотреть его лицо.
– Ты намеренно это делаешь, – сказала она через минуту. – Ты мне говоришь что угодно, все, что я хочу слышать, потому что знаешь, как отчаянно мне хочется тебе поверить. Ты заставляешь свои глаза выразить что угодно, потому что знаешь, как отчаянно мне хочется видеть в них искренность."
"– Они искренни. – Ладонь Александра скользнула по ее телу, от макушки головы по спине, медленно и нежно, и дальше до лодыжек… а потом снова вверх.
Ее глаза закрылись сами собой. Его бархатные руки тоже могли лгать, чтобы спасти их.
– Ты сказал – я работал допоздна, Таня. У меня была встреча. Я пролил пиво на джинсы. Ты подавал мне ложь за ложью, как закуски на Рождество. Что ты стал бы скрывать, если бы не… – Татьяна крепко сжала веки, чтобы из глаз не хлынули снова слезы. – Я не хочу знать.
– Я и не хочу тебе рассказывать.
