– Мы – всего два года, и я уже не уверена, что люблю Куберта. Ты понимаешь, о чем я?
– Нет, я же совсем не знаю Куберта.
Кармен держала его руку, прижимая его ладонь к своей. Кисть у нее была длинной.
– А как у вас с женой?
– Я все так же люблю жену, – сказал Александр, отбирая руку.
– Тогда что ты делаешь в моей машине, Александр?
– Пью. Курю.
Она снова завладела его рукой.
– У тебя такие крупные руки, – хрипло произнесла она.
– Ну да. Я же мужчина.
Кармен посмотрела на него из-под приспущенных век:
– Тебе удобно там, за рулем?
Александр положил ладонь на рычаг передач:
– Отлично.
Хорошая у тебя машина.
Это был «форд»-седан, такой же как у Татьяны.
– Я имела в виду… не удобнее ли будет на заднем сиденье?
Он не ответил, его мужская кровь кипела, возбуждение росло.
Музыка играла: «Только ты радуешь меня…»
Они вышли из машины и перебрались на заднее сиденье.
– Поздно уже, – сказала Кармен, потягиваясь. И улыбнулась. – Правда? – И она придвинулась к нему.
Не поставив стакан с пивом, Александр наклонился и поцеловал ее.
От нее пахло дымом, вином, вкус был незнакомым, слабым, и таким иностранным, и не слишком приятным, но и не слишком неприятным… Он провел губами по ее шее, где духи были заметнее, и свободной рукой расстегнул на ней блузку. Кармен с готовностью помогла ему. Бюстгальтер был как латы на ее груди. Он застегивался спереди на восемь или десять крючков, и ей пришлось расстегнуть их самой, но, когда грудь освободилась, она оказалась уж очень большой. Видимо, на лице Александра отразилось удивление.
– Неплохо, а? – с гордостью произнесла Кармен. – Ну же, прижми к ней свои большие руки…
Он осторожно поставил стакан на пол и погладил ее. Ему показалось, что тут нужна еще пара рук. Кармен прижала его голову к груди. Александру пришлось немного отодвинуться, глотнуть воздуха, прежде чем коснуться ее сосков. Они затвердели. Кармен не шевелилась под его губами.
– Мм… – прогудела она, сжимая его голову. – Тебе они нравятся, да?
– Мне они нравятся…
Но что Александру нравилось больше всего, так это отклик женщин на его ласку.
Даже в те дни, когда он служил в Ленинградском гарнизоне, когда девушки постоянно кружили там, приходили и уходили – самые разные, всех размеров и форм, – все они ему нравились. Только если не считать его личных эстетических предпочтений… А они осуществились, когда он встретил ту единственную, на которой женился; до того его сексуальные предпочтения сводились к одному: к реакции женщины на его действия.
