Татьяна посмотрела на него, протянула к нему руки ладонями вверх. Но когда увидела лишь его замкнутое лицо, сложила руки на груди.
– Тебе это кажется нормальной жизнью? Прятать жену от людей, с которыми ты работаешь, как будто ты по-прежнему среди солдат, которые покупают или просто берут женщин, когда проходят через иностранные города? Это твое решение? Жить, как в штрафном батальоне? Как будто мы в ГУЛАГе?
– Ты слишком остро реагируешь. Стив нормальный. И он мой друг.
– Такой же, каким был Дмитрий? Как Успенский, он ведь тоже был твоим другом?
– Нет! Ты что, действительно сравниваешь Стива с Дмитрием?
– Даже здесь люди не всегда таковы, Шура.
Они не были такими на Эллисе, в Нью-Йорке. Они не такие в моем госпитале, они не такие на рынке, на автозаправке. Шура, да, некоторые стараются подружиться. Но здесь происходит нечто совсем другое. Разве ты не видишь… Билл Бэлкман нанимает только таких людей? Ты ничего странного в этом не замечаешь?
– Нет!
– Все здесь грязно и постыдно. Ничего святого.
Ты не думаешь, что это отражается на тебе? Разве не ты мне говорил, что стал просто рабочей скотиной?
– Вот только не надо возвращать мне мои же слова! Это не так!
– Но это то, что ты делаешь? Создаешь для себя маленькую Красную армию?
– Таня! Лучше тебе замолчать. Я же не вмешиваюсь в то, что ты пытаешься воссоздать в твоей госпитальной приемной, так что не начинай борьбу, которую не сможешь закончить и в которой не можешь победить. – Он вскинул руку прежде, чем она успела произнести хоть слово.
– Послушай, я не хочу бросать эту работу. И не сделаю этого. Билл очень хорошо ко мне относится. Я строю семь домов, он дает мне три процента бонусов за каждый. Кто еще так поступит?
– Он тратит вдвое больше на взятки. И потому все твои дома такие дорогие и похожи на картонные коробки. Тебе это кажется нормальным, простые дома низкого качества и тридцать процентов комиссионных? Билл должен давать тебе двадцать пять процентов комиссионных, а не три, учитывая, что без тебя он ни одного дома не сдал бы в срок.
– О, теперь ты настоящий Милтон Фридман, да?
– Кто?
– Бэлкман поговаривает о том, чтобы сделать меня партнером. А если я уйду куда-то еще, мне придется начинать с самого начала и опять ничего не зарабатывать. Так ты представляешь себе счастливого Александра? Послушай, я хорошо работаю, Бэлкман мне доверяет, и никто меня не тревожит.
– Они тревожат меня.
– Не приходи туда! – Александр запнулся. Понизил голос, тяжело дыша.
