Ты их не понимаешь, а они не понимают тебя. Вы просто чужаки, оказавшиеся рядом. Во снах после марша, с ногами, я всегда ухожу, бреду куда-то, долго. Я не знаю, где я, но только не здесь, не с ними. С тобой такое бывает?
Александр тихо курил, проглотил еще порцию виски, еще одну.
– Нет, – сказал он наконец. – У нас с женой противоположная проблема. Она держала оружие, она застрелила тех, кто пришел ее убить. Она была в госпиталях, на фронте… Она была в лагере для перемещенных лиц и в концентрационном лагере. Она умирала от голода в замерзшем городе в блокаду.
Она потеряла всех, кого любила. – Александр опрокинул в горло полстакана виски, но все равно не удержался от стона. – Она знает, видит и понимает все. Может, теперь чуть меньше, но это моя вина. Я не был уж очень… – Он умолк на полуслове. – Не был откровенен. Наша проблема не в том, что мы не понимаем друг друга. Наша проблема в том, что мы делаем. Мы не можем смотреть друг на друга, не можем просто болтать, не можем прикоснуться друг к другу, не ощутив креста на наших спинах.
У нас просто никогда не бывает ни капли покоя. – Еще одна порция виски скользнула в горло Александра.
Неожиданно в их темном углу возникла Татьяна.
– Александр… – зашептала она. – Уже одиннадцать часов. А тебе вставать в четыре.
Он холодно посмотрел на нее.
Она покосилась на Ника, который глянул на нее с понимающим видом.
– Что вы ему рассказывали?
– Мы просто вспоминали. Старые добрые времена, что привели нас сюда.
Александр слегка заплетающимся языком сообщил, что ему и правда пора, встал, опрокинув свой стул, и вышел шатаясь.
Татьяна осталась наедине с Ником.
– Он рассказывал мне, что вы были сиделкой.
– Была.
Он умолк.
– Вам что-то нужно? – Она положила руку ему на плечо. – Что именно?
Его влажные глаза умоляли.
– У вас есть морфин?
Татьяна выпрямилась:
– Где болит?
– Болит вся эта чертова колода, что осталась от меня. Найдется достаточно морфина для этого?
– Ник…
– Пожалуйста. Пожалуйста. Столько морфина, чтобы я уже никогда ничего не чувствовал.
– Ник, бога ради…
– Когда что-то станет невыносимым для вашего мужа, он может взять оружие, которое чистит, и просто вышибить себе мозги. Но что делать мне?
Ник не мог прикоснуться к Татьяне, он наклонился в ее сторону.
– Кто вышибет мозги мне, Таня? – прошептал он.
– Ник, прошу вас! – Ее руки выпрямили его, но он выпил слишком много и все равно кренился."
"Вернулся Александр, не слишком крепко стоявший на ногах. Ник замолчал.
