Она работала в приемной. – Она даже не будет ждать, пока придет следующая смена. Одна минута восьмого – и она уже в машине.
– Девушки, может, хватит? – сказала Татьяна, и Кэролайн с Эрин засмеялись.
Им хотелось знать, как он зарабатывает на жизнь, сколько часов работает, переодевается ли, идя на работу, или целыми днями вот так выглядит, усталым ли возвращается домой. Он был солдатом, а как долго? И какое у него звание? Он и теперь капитан? Как долго он был на фронте? Привез ли домой что-нибудь с войны? Вопросы сопровождались хихиканьем.
– Он принес домой всю войну, – без улыбки ответила Татьяна.
Она выдержала еще полчаса бесконечного любопытства, на которое в основном не отвечала, и наконец распрощалась с последней гостьей и пошла на заднюю террасу, где нашла Александра, сидевшего на перилах и курившего. От жары он снял футболку.
– С чего это ты вдруг явился, да еще в таком виде? – спросила Татьяна, поднимаясь на террасу. – Ты же обещал держаться подальше. Они все остальное время болтали только о тебе!
– О? – Он усмехнулся.
– И что они хотели узнать?
Татьяна покачала головой и засмеялась.
– И что ты им рассказала? – Он улыбался от уха до уха. – Что-то хорошее?
– Прекрати. Иди вымойся. Скоро Энт вернется.
– Но ты хотя бы сказала им, – спросил он, понизив голос, – как я тебе нравлюсь в таком вот виде?
Он был невозможен. Но когда она видела его вот таким… сидит на перилах, ноги в ее любимых джинсах болтаются, зубы сверкают белизной на фоне щетины, черные волосы встрепаны, потрясающе мускулистые руки и грудь блестят от пота… Ей пришлось схватиться за спинку стула, потому что она не хотела, чтобы он заметил: у нее задрожали ноги.
Но Александр так широко ей улыбался, должно быть, он уже все понял. Он отставил лимонад, загасил сигарету и спрыгнул с перил.
Татьяна вскинула руки.
– Шура, пожалуйста… – хрипло пробормотала она.
– Хорошо, – мурлыкнул он. – Раз уж ты так мило просишь…
Подхватив ее на руки, он унес ее в свой рабочий сарай, пинком закрыл за собой дверь и поставил ее на пол.
Внутри жара обжигала. В сарае все было в порядке и чисто, но пахло опилками, деревом, и металлом, и смазкой больших мощных инструментов.
Александр сбросил одну лямку ее сарафана, потом вторую. Стянул платье, расстегнул бюстгальтер, стащил трусики и поставил ее перед собой нагую.
Она старалась сдерживать ускорявшееся дыхание, когда стояла вот так под его мужским взглядом, и не позволяла ногам дрожать, а соскам – твердеть. Но ничего у нее не получилось.
