И знаете, что мне купил мой молодой влюбленный муж? Кухонный комбайн! Мне – кухонный комбайн!
– Это был намек, Виктория.
Викки театрально закатила глаза. Рихтер тоже.
Стараясь не улыбаться, Александр посмотрел на Татьяну, которая наслаждалась шоколадным тортом и вряд ли обратила на это внимание. Она всем сердцем обожала электрические приборы для кухни. Не было такой электрической открывалки для консервов, или блендера, или кофеварки, которые не приводили ее в дикий восторг. Она каждую субботу посещала хозяйственные магазины, читала инструкции, а потом вечером потчевала Александра их техническими особенностями, как будто эти инструкции были стихами Пушкина.
– Таня, милая, лучшая моя подруга, – сказала Викки, – пожалуйста, скажи, что ты согласна! Тебе не кажется, что кухонный комбайн – крайне неромантическая вещь?
Осторожно подумав с набитым ртом, Татьяна спросила:
– А какой именно комбайн?
На Рождество Александр купил Татьяне кухонный комбайн «Китчен айд», лучший из всего, что имелось на рынке. А внутри она нашла золотое ожерелье.
Несмотря на набитый людьми дом и Энтони, спавшего на диване на террасе, они с Александром в рождественскую ночь занимались любовью при свечах, и на Татьяне не было ничего, кроме этого ожерелья, и она сидела на нем, и ее мягкие шелковистые волосы развевались, как грива, и ее теплая грудь покачивалась.
КровельщикОна принарядилась в желтое легкое платье с коротким жакетом; волосы были заплетены в свободную косу. Она принесла Александру обед, но не нашла его на строительной площадке: там были только кровельщики, трудившиеся на чердаке нового строения.
Она стояла около машины и, пока ждала, думала о своей дорогой Викки, только что уехавшей, и о том, как неудобно было Энтони всю ту неделю, пока у них гостили Викки и Том. К тому же Викки была не такой, как всегда. Она вышла за Рихтера год назад, после стремительного романа, а теперь он собирался уехать в Корею, а ей туда не хотелось, но что делать молодой замужней красотке, пока ее муж на другом конце света? Викки прекрасно знала, как жилось Татьяне в одиночестве в Нью-Йорке.
– Я не хочу жить, как Таня, – как проклятая вдова! – жаловалась Викки всем, даже Александру.
– Расскажи мне, – попросил он Викки, – как именно она страдала? Только избавь от мрачных подробностей.
Викки была ошарашена, и Татьяне пришлось спасать подругу, утащив мужа прочь и покончив с этим разговором.
Мысли Татьяны были прерваны кровельщиками, прекратившими работу и уставившимися на нее.
