Ее имя – в тюремных списках.
У Александра задрожали руки.
– Хотите посмотреть? – Берк начал перелистывать толстую пачку бумаг, которые он вынул из папки.
Отступив назад, Александр наткнулся на стул.
Берк воскликнул шипящим шепотом:
– Вы можете помочь вашей матери! Все зависит от вас. Вы можете вернуть ее домой.
Александру нужно было сесть. Но он стоял. И молчал. Если бы он спросил, как это сделать, это означало бы, что он поверил Берку, решил бы, что это правда и его мать жива.
– После войны многие, в особенности женщины, были освобождены и реабилитированы.
Вы увидите, Советы нам помогут. А ваша мать нездорова.
– С чего бы им вас слушать?
– Мое внешнеполитическое ведомство находится в постоянном контакте с советским атташе. Я также хорошо знаком с наркомом внутренних дел, он часто отменяет приговоры заключенным по нашей рекомендации.
– Нарком внутренних дел? Вы имеете в виду Лаврентия Берию?
Берк, не ответив, продолжил:
– Мы можем на следующей неделе отправиться в Турцию. Из Стамбула мы полетим через Черное море в Ялту, а потом – с позволения Советов, конечно, – поедем со специальным сопровождением на север через всю страну к лагерю на Волге.
Тем временем я начну переговоры о ее освобождении.
Александр сделал еще шаг назад.
– У меня есть возможность повлиять на них. Времена нынче трудные. Мы часто взаимно пользуемся влиянием…
Стул опрокинулся и упал у книжных стеллажей."
"– Мистер Баррингтон, погодите!
Александр уже выскочил в коридор, резко распахнув дверь.
– Пошли, – коротко бросил он Сэму и Ливайну.
– Скорее!
Они быстро ушли, почти убежали, по коридору и на лестницу.
– Что он сказал? – снова и снова спрашивал Ливайн. – Что он сказал?
Сэм молчал.
Александр не отвечал; он мрачно попрощался с Ливайном, а потом сел в машину Сэма и молчал всю дорогу до Силвер-Спринг, и его сердце рыдало.
* * *Они добрались до «номада» уже после десяти вечера. Татьяна сидела снаружи, на маленьких ступеньках дома на колесах, держа на коленях спящего Энтони. Александр долго не мог сказать ей ни слова, а она стояла в его объятиях и рыдала, уткнувшись ему в грудь.
Энтони, в пижаме, внезапно разбуженный, дергал ее за юбку:
– Мам, ну перестань, пойдем… мам, отойди от него…
Сэм увел мальчика в сторонку, давая им немножко времени.
– Как вообще твоя мама сегодня? – спросил он, поднимая Энтони на руки.
– Ужасно. Она твердила себе, что она просто катастрофа, а не мать. Надеюсь, завтра будет лучше.
– Именно так, Энт, думаю, ей будет лучше.
