У Татьяны дрожали руки, когда бы она ни думала о нем. Она дрожала дни напролет. Она ходила по Стонингтону как во сне, напряженная, неестественная. Она склонялась к сыну, выпрямлялась, поправляла платье, приглаживала волосы… Но нервное ощущение в животе не утихало.
Татьяна старалась быть немножко дерзкой с ним, меньше его бояться.
Он никогда не целовал ее на глазах у Джимми или других рыбаков, вообще на виду у кого-либо. Иногда вечерами, когда они гуляли по Мейн-стрит и заглядывали в магазинчики, он мог купить ей шоколадку, и она поднимала голову, чтобы поблагодарить его, и тогда он мог поцеловать ее в лоб.
В лоб!
Как-то вечером Татьяна, устав от этого, вскочила на скамейку и обняла его.
– Хватит уже! – воскликнула она и поцеловала его в губы.
В одной руке он держал сигарету, в другой – мороженое Энтони, и ему ничего не оставалось, как прижаться к ней.
– Слезь сейчас же, – тихо сказал он, мягко отвечая на поцелуй. – Что это на тебя нашло?
Господа присяжные, леди и джентльмены, я представляю вам солдата!
* * *Бродя вместе с Энтони по холмам Стонингтона, Татьяна познакомилась с женщинами, работавшими в магазинах, и мальчиками, развозившими молоко.
Она подружилась с одной фермершей на Истерн-роуд; той было слегка за тридцать, а ее муж, морской офицер, все еще продолжал воевать с Японией. Нелли каждый день наводила порядок в доме, выдергивала сорняки в палисаднике, а потом сидела на скамейке перед домом в ожидании мужа – так Татьяна с ней и познакомилась, просто проходя мимо с сыном. После того как они поболтали пару минут, Татьяна пожалела эту женщину: та живо напомнила ей ее собственные горести, – а потом спросила у Нелли, нужна ли ей помощь на ферме.
У той имелся акр земли, где росли картофель, томаты и огурцы. Татьяна кое-что понимала в этом.
Нелли с радостью согласилась, сказала, что может платить Татьяне два доллара в день из армейского жалованья мужа."
"– Это все, что я могу пока что себе позволить, – пояснила она. – Когда мой муж вернется, я смогу платить вам больше.
Но война кончилась уже год назад, а от него все еще не было вестей.
Татьяна твердила, что не стоит беспокоиться.
Как-то за кофе Нелли слегка разоткровенничалась:
– А что, если он вернется, а я не буду знать, как с ним разговаривать? Мы были совсем недолго женаты, когда он отправился на войну. Вдруг окажется, что мы совсем чужие друг другу?
Татьяна покачала головой. Ей было знакомо такое.
– А твой муж когда вернулся? – с легкой завистью спросила Нелли.
– Месяц назад.
