– Думаю, он по ошибке принимал за любовь нечто другое, – возразил Александр.
– В отличие от тебя, Шура? – чуть слышно спросила она, отчаянно желая хоть какой-то интимности.
– В отличие от меня, – только и сказал он.
Она помолчала.
– А у тебя была своя малышка из прачечной? – Ее голос дрожал.
– Ты знаешь, что была. Хочешь, чтобы я рассказал о ней? – Выбросив сигарету, он наклонился над Татьяной, положив ладонь между ее бедрами.
Вот так просто. Ни поцелуев, ни поглаживаний, ни ласки, ни шепота, никакой преамбулы, просто ладонь между ее бедрами.
– Она сводит с ума. Она загадочна. Она смущает и приводит в ярость. – Его вторая рука скользнула под ее голову, в ее волосы. – Она настоящая.
Татьяна старалась не шевелиться. Она в этот момент чувствовала себя не загадочной, а крайне уязвимой – нагой и маленькой в полной тьме, рядом с его огромным одетым телом, слишком сильным, а его тяжелая солдатская рука лежала на ее самом нежном месте… Она забыла свои замыслы – помочь ему забыть все то, что его преследовало.
– И она отдается тебе бесплатно, – прошептала она, вцепившись в его футболку.
– Ты это называешь бесплатным?
Каким-то чудом его грубые пальцы стали невероятно нежными, они ласкали ее… Как он умудрялся это делать? Его руки могли поднять их дом на колесах, если бы пришлось, они были самые сильные в мире, и они далеко не всегда были осторожны с ней, но они гладили ее чувствительные точки так легко, что она устыдилась.
– Тебе меня не одурачить изворотливыми вопросами, Татьяна. Я прекрасно вижу, что ты делаешь.
– А что я делаю? – хрипло спросила она, стараясь не двигаться и не стонать.
– Поворачиваешь все на меня. Если я, безнадежный грешник, остался чист, то и ты тоже.
– Но ты явно не безнадежный… – Ее голова откинулась назад.
– Одно не такое ошибочное движение крепыша Джеба, и ты бы ему отдалась, – сказал Александр, и его рука замерла. От паузы Татьяна еще больше потеряла уверенность. – Одно более уверенное движение Эдварда, одна его новая попытка – и ты бы отдалась ему, бесплатно…
Татьяна не могла этого вынести, она пошевелилась, в горле застрял ком.
Ей трудно было заговорить.
– Неправда. Что ты думаешь, что я не понимала? – Она уткнулась лицом в его грудь, замерла. – Понимала. Я знала, чего они хотят. Но я… – Ей и думать было трудно. – Я не могла.
Александр тяжело дышал и молчал.
– Ты именно поэтому так отстранился от меня?
– Что значит отстранился, Таня?
Довольно иронично было обвинять его в этом в такой момент.
