Я принесла, отдала санитарке, тебе попозже привяжут. Женька ты такая храбрая! — и Лида, склонившись прижалась ко мне.
Грудью прижалась, между прочим, меня вновь охватило тоскливое настроение. Хотелось чмокнуть её прямо в пухлые губы, желательно взасос. Я тяжко вздохнул. Когда подруга ушла, я стал проситься у нашей капитанши, чтобы меня выпустили. Нина Петровна пообещала. Пришла санитарка Рита Рыкова и привязала мне лопух к коленке и к локтю, а ещё принесла книжку «Как закалялась сталь». Думает, я фанатею от Павки Корчагина.
Хотя я даже не знаю толком, что это за «перец». Вроде какой-то крутой комсомолец, себя не жалел ради революционных идей. Ну и характер у него вроде как сильный был. От скуки будем читать.
А после обеда приходил замполит, капитан Зузин Андрей Ильич, «сеятель» марксизма-ленинизма. Капитанша его не пустила, я слышал, как политрук распинался.
— Вы не понимаете политической важности этого вопроса. Евгения Красько комсомолка, я буду писать статью в газету. Мы отразим в боевом листке полка.
Я буду рекомендовать её в кандидаты члена КПСС. Мне надо прочитать ей лекцию, чтобы она была подкованной политически в борьбе против мирового империализма и гордо несла знамя партии.
Ну в общем всё в таком духе. Откуда только слова находит? Вот ведь борец за народное счастье. А когда он брякнул, что мне в партию пора, я реально «припух». Ну уж нет. Мне такого счастья не надо. Чувствую, он от меня быстро не отстанет. Но наш военврач была неприступна, как бастион. Да что там бастион, как Москва в сорок первом.
Короче не пустила, а я облегчённо вздохнул. Вечером пришёл Кузьмич, принёс мне тросточку, у них в ТЭЧ есть мастер, который буквально за день сделал мне посох, точнее трость. Принёс ещё листьев лопуха, обнадёжив, что завтра я уже смогу ходить с тростью. А также сообщил, что моего «яшку» привезли, так что вечерком могу докандыбать и посмотреть, хотя можно и завтра. Что я и сделал. Понтюхова меня не выписала, но прогуляться разрешила, не больше часа.
На следующее утро я разглядывал Як-9 под номером 33.
М-да-а. Дырок в нём немцы понаделали. Фюзеляж и крылья во многих местах имеют пулевые отверстия. Повезло мне походу. Я только один раз осознал, что по мне попали. А оказывается, было не раз и не два. И как самолёт не загорелся? Ко мне подошёл Кузьмич.
— Ты не переживай, дочка. Починим твоего конька, как новенький будет, — успокоил механик, вытирая руки промасленной тряпкой.
И тут мне пришла хорошая мысль в голову.
