Девятнадцатого и двадцать третьего апреля советскими войсками совершены попытки прорвать оборону Севастопольского оборонительного узла, но увы безуспешно. В эти дни у нашего фронта произошли изменения, в состав я 4-го Украинского фронта вошла Отдельная Приморская армия. Крымская операция закончилась двенадцатого мая, когда остатки вражеских войск сложили оружие на мысе Херсонес. В плен попали двадцать одна тысяча немецко-румынских солдат и офицеров.
* * *Начало лета, 1944 год. 73-ий гиап"
"В мае 1944 наш полк вывели из действующей армии.
Предстояло пополнение личным составом и техникой. В конце мая меня наградили медалью «За отвагу», не забыли про меня разведчики, с которыми мы выходили из тыла немцев, тогда здорово пришлось резаться с фрицами, после чего я напился в «хлам». И вот, нате пожалуйте — получите медаль. Эту медаль дают только за личную храбрость, среди фронтовиков она ценится. Что интересно полк не отправили на переформирование. Видимо не опустились по личному составу до крайнего минимума.
Даже передислокация не произошла. Батя чуть не каждый день летал в Сталино, чаще в штаб 6-ой дивизии. А в конце мая его вообще вызвали в Москву. Ребята и девушки наперебой строили версии. Вернётся Гладышев или нет. Если дадут генерала, по любому пойдёт командовать дивизией. Моего «яшку» списали, выработан ресурс двигателя, а фюзеляж — заплата на заплате. Наши механики снимали со списанных машин некоторые запчасти, их личный опыт позволял считать, что лишними запасные части, хоть и бывшие в употреблении не будут.
Приехала группа бывших курсантов сразу из двух лётных школ. Встречать новое пополнение в Сталино ездила Ирина Попова. Знающая все сплетни и предположения полка Клавдия Олеговна, наш шеф-повар, рассказывала мне новости, я же в это время успевал уплетать пирожки. Эта добрая женщина постоянно меня подкармливала, наверное, имела тайную мысль увеличить вес моей тушки. Но увы, не в коня корм. Я по-прежнему весил в пределах пятидесяти пяти килограмм. Настроение у меня замечательное, люблю вкусно пожрать.
Расплачивался я с поварами за «деликатесы», как правило песнями. На этот случай рядом на лавке лежит моя гитара. Допив из кружки настоящее коровье молоко, я вытер, губя платком и довольно улыбнулся. Видя такое дело, Ольга Олеговна не забыла напомнить.
— Женечка, спой. Когда слушаем твои песни будто по душе ласково поглаживают.
Я, естественно, уважу эту добрейшую женщину. Беру гитару провожу пальцами по струнам.
