Книжные знания, не подкрепленные практическими навыками и личными убеждениями, мало чем помогают в реальной жизни. Так, типовым сценарием древнекитайского заговора было назначение правителем в наследники любимого сына вместо старшего, в связи с чем сторонники старшего сына (вокруг которого обычно и формировалась конкурирующая властная группировка) свергали действующего монарха. И как учитывали это обстоятельство сами правители?
«Стоит еще раз обратить внимание, сколь легко и беззаботно чжоуские ваны (Ю-ван, Чжуан-ван, Хуэй-ван) поощряли любимых младших сыновей, регулярно тем самым наступая на одни и те же грабли.
Казалось бы, уроки истории, уже всем известные, должны были учить. Но нет, не учили» [Васильев, 2000, с. 64].
Все дело в том, что помимо развитой науки о Власти в Древнем Китае существовала намного более развитая официальная идеология (да-да, тот самый «мандат Неба», который наш уважаемый Читатель подверг уничтожающей критике), диктовавшая совершенно противоположные принципы поведения (верность долгу, верность правителю, следование правильному пути и т.
д.). Правители вполне обоснованно рассчитывали на верность своих вассалов. Васильев (с. 75-76) приводит показательный пример из книги Цзо-Чжуань: когда правитель Цзинь Ли-гун решил устранить[380] своего наиболее могущественного вассала, Ци Чжи, и объявил себя оскорбленным каким-то происшествием на охоте, все вассалы Ци Чжи потребовали от своего сюзерена немедленно атаковать Ли-гуна (т. е. использовать уже случившееся событие как часть стратагемы).
Однако Ци Чжи заявил, что предан правителю и не сойдет с пути добродетели, после чего был убит, а его группировка – уничтожена. В этом случае, как и во многих других, мандат Неба оказался сильнее стратагем."
"Итак, китайский вклад в теорию Власти включает в себя два выдающихся достижения: изобретение официальной идеологии («мандата Неба»), поддерживающей власть сюзерена[381], и открытие искусства интриги («путь обмана»), выразившейся в разработке многочисленных «стратагем».
Свое первое законченное воплощение «стратагемы» обрели в книге Лю Сяна[382] «Планы сражающихся царств». В этом тексте, представляющем собой скорее учебник, нежели исторический источник о соответствующей эпохе, в центр внимания было поставлено не умение сражаться, а умение составлять планы (те самые стратагемы), многоходовые интриги, призванные обманом ослабить противника или поставить его в неудобное положение.
