Услышав про дань, он развел руками: – Рады бы мы тебе угодить, князь смолянский, да нету у нас ничего! Хлеба до новогодья только и хватило, больше нету, сами как до весны будем жить – не знаю!
Поиски ничего не дали – в избах не оказалось вообще никаких припасов. Это они перестарались – если бы в закромах лежало хоть по горсточке какого-нибудь жита, Зимобор мог бы поверить в неурожай. А так выходило, что гнездо само вымрет с голоду прямо завтра. Однако приготовлений к массовому погребению что-то не было заметно, и жители пока не шатались от слабости.
Выйдя из старостиной избы опять во двор, Зимобор огляделся, потом посмотрел на небо. Мелкий снег упорно продолжал сыпать. Даже те следы, которые оставило полюдье по пути сюда, уже исчезли. Понятно, увезенные припасы теперь не найдешь даже с собаками.
А жители во главе со старейшиной стояли кучками возле своих избушек и выжидали, что смолянский князь теперь будет делать. Все-таки не лось и не птица потревожил ночью Любишиного десятника, а кто-то из этих, вовремя заметивших приближение чужаков.
– Ну, делать нечего! – Зимобор бросил разглядывать небо и повернулся к старейшине. – Раз ни мехов, ни хлеба нет, людьми возьму. Беру от гнезда трех девок и троих отроков.
Осознав, что он сказал, поселяне охнули, женщины вскрикнули, и все кинулись врассыпную: женщины – прятать детей, а мужчины – за топорами. Весь вмиг наполнилась криком, визгом, воплями, бранью и шумом борьбы.
Каждый отец вставал с топором в руках на пороге своего дома, но у князя было гораздо больше людей, лучше вооруженных и опытных. На каждый двор кинулось по десятку кметей, мужиков обезоруживали и связывали. Кого-то пришлось оглушить, чтобы не сильно махал своей железякой. Из углов, погребов, зерновых ям, даже из укладок вытаскивали подростков, спешно спрятанных матерями. Кто-то из молодежи кинулся к лесу, но увяз в глубоком снегу. Над весью висели вопли, женщины мертвой хваткой держали детей, так что к князю притаскивали сразу обоих.
Вскоре перед старостиной избой оказалась вся здешняя молодежь – девушки лет по тринадцать-семнадцать и парни-подростки. Окинув их беглым взглядом, Зимобор выбрал шесть человек, нарочно указывая на тех, чья одежда была получше и побогаче. Расчет был двояким: если ему действительно придется везти их с собой, молодежь из более состоятельных семей окажется покрепче.
