Полуоглохшие мужики сгибались пополам от смеха, наблюдая бабью потасовку, смолянские кмети заодно с местными прыгали вокруг, кричали, подбадривали девок, кому какая понравилась, давали советы, которых никто не слышал и не слушался, но все равно было весело.
– Давай, Муравка, меси их, пустоголовых! – орал Зимобор, взявший сторону Леженевой старшей снохи, которая первой догадалась про медведя-оборотня. – Налегай, давай, покажи им, вяз червленый в ухо!
Но зря старался: девичье войско побеждало, несмотря на ожесточенное сопротивление баб.
Оттеснив охающих противниц, которые торопливо подбирали со снега сорванные кички и кое-как прилаживали их на разлохмаченные головы, прикрывая волосы, девушки пробились к Снеговой Бабе и, отогнав ее последних защитниц, сорвали платок и с нее. Под торжествующие вопли и проклятья снежное чучело разметали, раскидали по полю и растоптали. С зимы сорвали платок – теперь застыдится ходить простоволосой и уберется прочь, уступит дорогу весне! И пусть еще не скоро, еще больше месяца до равноденствия и весенних праздников Лады, а до настоящего тепла еще дальше – но все-таки.
У всего бывает начало, и у весны тоже. Помня об этом, Зимобор все это время думал о Дивине – уж наверное, она оказывалась не из худших бойцов в девичьей стае, когда в Радогоще сшибали рог зиме! Он знал, что Дивина никак не может здесь быть, но вглядывался в румяные девичьи лица, словно все-таки надеялся ее тут увидеть. Ведь появилась она во время зимних игрищ, хотя тоже никак не могла, так, может, это чудо повторится? И не раз ему мерещилось сходство с ее округлым лицом, темными бровями, крепким станом, длинной русой косой… Опять она, казалось, находилась совсем близко, но ни увидеть ее, ни притронуться к ней нельзя.
Весна еще далеко, но она уже существует где-то в мире; так и Дивина была очень далеко, но Зимобор не просто верил, а знал, что непременно найдет ее."
"Когда бабы подобрали части своих уборов, на освободившееся место вышли мужики.
По обычаю, верховья Сежи вставали против низовий: Заломичи против Леденичей, а к тем примыкали младшие роды, когда-то отделившиеся от двух старших или пришедшие со стороны уже позже и тоже избравшие кого-то из них своим «старшим родом». Выстроившись стенка на стенку, женатые мужчины и парни-женихи пошли друг на друга, и теперь потеха началась для женщин. Мужики угощали друг друга кулаками, срывали шапки, драли кожухи.
