От дивнинской дружины тоже отделился кто-то из воевод, судя по хорошему шлему и кольчуге, и вышел ему навстречу.
– Кто вы такие и чего хотите? – крикнул полочанин.
– Я – Секач, воевода смолянский! – ответил гость, задыхаясь после ходьбы во всем вооружении по глубокому снегу. – С миром пришел… Хочу… говорить с вашим князем… Столпомером… Здесь он?
– Кто тебя прислал?
– От дружины я… И от нарочитых мужей смолянских.
Полочанин немного подумал, потом кивнул:
– Иди за мной.
Дружина Секача осталась на поляне под присмотром полочан, а самого воеводу повели в город.
Хорошо знакомый городок, будучи захвачен врагами, казался совсем чужим. Опытным взглядом окинув вооружение многочисленных полочан, Секач еще раз отметил, какое правильное решение было принято."
"Его провели в большую избу: здесь тоже были кмети, на лавках сидели воеводы, и хозяйское место было занято. Секач подобрался, пытаясь получше вспомнить Столпомера, виденного когда-то чуть ли не десять лет назад…
И узнал Зимобора.
Секач оторопел: он подготовился к разговору с совсем другим человеком и теперь не знал, что сказать.
– Здравствуй, Секач! – Зимобор кивнул. – Что же не здороваешься, раз прибыл? Не узнал? Вроде не так давно и расстались, виделись на днях. Избрана прислала? Где она сама?
Секач открыл было рот и опять закрыл. Зимобор усмехнулся:
– Да не морок я! Садись, рассказывай, с чем прибыл. Дайте ему пива, может, опомнится.
При виде знакомой темной жидкости Секач и правда оживился. Выпив и по привычке утерев усы, он сел на предложенное место и даже попытался ухмыльнуться.
– Нет, Велеборич, все-таки не наяву ты мне явился! В Ирии, не иначе! Где еще теперь такого пива дадут!
– И что же ты в Ирий так заторопился? Или совсем дела плохи?
– А неужели хороши? У нас ведь теперь ни князя, ни… Известное дело, какой из женщины князь?
– А я вам не это говорил? Умные люди вам не говорили, когда отца хоронили? Нет, тогда ты не слушал!
– Ну, глупые были! – Секач отвернулся.
Слишком редко ему приходилось признавать себя неправым. – Прости дураков…
– Стало быть, мириться приехал?
– Мириться. Только вот какое дело: дружина вся за тебя, а княгиня на мир не согласная.
– Где она?
– Да в Годомле. Дружины там всего ничего, да и противиться тебе никто, кроме нее с варягами, не будет. Поедем, поговори с ней сам. А уж мы все за тебя горой…
– Не надо! – Зимобор отмахнулся от изъявлений преданности, которым все равно не верил.
