Избрана надеялась, что действительно на охоту. Из нарочитых мужей в Годомле остались только сам хозяин и Красовит. Оба они ни разу за день не попались на глаза Избране, и непривычная пустота и тишина вокруг начали ее тревожить. В самом воздухе носилось что-то беспокоящее. Избрана волновалась, сама не зная из-за чего, и с нетерпением ждала возвращения Секача.
Под вечер, когда воздух посерел, к ней опять явилась девчонка.
– Воевода идет! – пискнула она в дверную щель и скрылась, не успев даже сказать, какой воевода.
"
"Ожидая Хедина, который единственный находил в себе смелость и охоту нарушать ее одиночество, Избрана сидела у стола, не поднимая головы. Перед ней лежал кожаный мешочек, в котором хранилось зеркало, но за все эти дни Избрана ни разу не испытала желания достать заморское чудо. Не хотелось смотреть в глаза даже самой себе, а при мысли о том, что может привидеться Зимобор, возникал настоящий ужас. Теперь-то беглец не улыбнется! «Вот до чего ты все довела! А ведь я предупреждал!» – как живой слышался ей голос старшего из братьев, суровый, осуждающий.
А пока она сидит в этой дыре, соперник уже может быть в Смолянске.
– Здорова ли, княгиня? – раздался от порога низкий голос Красовита.
Избрана, очнувшись от задумчивости, в удивлении подняла голову. Сын Секача стоял у двери, точно не решался войти. Нерешительности за ним раньше не водилось.
– Здорова, – осторожно ответила Избрана. – Что ты вдруг обеспокоился?
Красовит молчал, и она добавила:
– Заходи, раз уж пришел.
Садись.
Красовит медленно шагнул в истобку и сел – в здешней тесноте ходить далеко не приходилось. Скамья скрипнула. Избрана пошевелилась, жалея, что ей некуда отодвинуться, – огромный Красовит занял сразу слишком много места. Шапку он вертел в руках и внимательно рассматривал, как будто сам не знал, как ему в руки попало это диво. Избрана была в недоумении: как это все понимать? Красовит никогда не являлся к ней просто так. А если пришел по делу, то почему молчит?
– А ты сам-то здоров ли? – спросила она.
– Что-то я тебя не пойму.
– Не поймешь… – повторил Красовит. – Много ты чего не понимаешь, матушка…
– Опять! – в досаде воскликнула Избрана. – Это я уже слышала. Еще в Смолянске. Уж какой разум мне Перун дал, с таким и буду справляться. А вы, разумники, посоветовали бы чего. Ты уж не с советом ли пришел?
– Не знаю. – Красовит мельком глянул на нее и опять уставился на свою шапку.
