– Не ждал меня, сокол ясный! – Извернувшись, как змея, она села на постели, и перед онемевшим Столпомером снова заструились волны золотистых волос, сквозь которые с пугающей соблазнительностью просвечивали точеные плечи, длинные ноги, обольстительные бедра, волнующая округлая грудь. – А я-то тебя ждала, сокрушалась. Все глаза выплакала! – насмешливо продолжала она, обернув к нему лицо, где вместо глаз – зеленых озер – вдруг оказались две черные дыры: выплакала, дескать, до дна. – Бросил ты меня, голубок, обманул! Да ведь я тебе не девка простая, что поплачет да и забудет.
От меня не уйдешь. Неужели не мила я тебе? – Вила прилегла на постель, игриво показывая ему всю прелесть своего волшебного тела. – Где же ты лучше меня нашел? Белее, румянее? Неужели за морями?
– Где… она… – едва выговорил Столпомер. Он помнил, что жена ушла спать раньше его и должна быть здесь. – Куда ты ее подевала…"
"– Что захочу, то и сделаю! – Младина усмехнулась, и ее прекрасные белые зубы блеснули хищно и угрожающе. – От меня не спрячешься.
Брось ее, слышишь!
– Да как же я ее брошу – ведь она мне жена!
– Отошли назад за море, откуда взял! – жестко потребовала Младина. – Не нужна она тебе больше. Я ведь все сделала, что обещала. Во всем тебе везло, все сделалось, что тебе было нужно. Войну ты выиграл, князем полотеским стал. Зачем она тебе еще? Отошли назад. А женой твоей я буду! Где же ты найдешь красивее меня, стройнее, желаннее? Навсегда с тобой останусь, родной мой, ненаглядный! И красота моя не вянет, не старится – как солнце красное, я вечно буду хороша!
Изогнувшись, вила прижалась к нему, и у Столпомера потемнело в глазах.
На него пахнула холодом бездна первозданных вод, и он отшатнулся. Отдаться снова этой бездне означало скоро погибнуть. Младина не лжет, она останется с ним до конца – но конец наступит слишком скоро: уже через год он станет высохшим стариком и умрет. А она упорхнет в окошко белой лебедью, такая же юная, прекрасная, как цветущий ландыш, и ненасытная, как бездна.
– Нет! – Столпомер собрался с силами и вскочил с лежанки. – Отдай мою жену, проклятая! Уходи!
– Так ты благодаришь меня!
– Ты уже всю кровь из меня выпила, что тебе еще надо!
– Не всю! – Глаза ее вспыхнули огнем томительного желания, голос стал глубоким и звучным, в нем послышался гул мощного потока тех рек, что омывают изнанку вселенной. – Не всю! Приди ко мне, светлый луч, дай мне огонь! Дай мне жизнь, чтобы сделать Деву Матерью, и тогда родится новая Дева.
