А если тебе надоело воевать, или если князь Вольгаст не захочет идти в поход и ради чужих земель подставлять под меч свою голову, то ты можешь просто выйти за него замуж.
– Что? – Избрана широко раскрыла глаза. – Просто выйти за него замуж?
– Конечно. – Хедин поднялся, взял из кучи мерзлого хвороста толстый сук, с хрустом переломил и бросил в костер. Избрана поморщилась, уклоняясь от тучи искр и золы. – Он остался без невесты, и теперь ему нужна другая, не менее знатная. Иначе он будет опозорен. А ты ничуть не хуже ее.
И ваш брак будет очень удачным выходом и для тебя, и для него, и для нас.
– Для вас?
– Для меня и ребят. – Хедин кивнул на дружину, которая тесными кругами сидела возле нескольких костров. Где-то спорили, где-то играли в кости на маленькой походной доске, а у дальнего костра Лейдольв Сказитель уже который вечер подряд тянул длиннющую песнь про древнего конунга Хативульфа и троих его сыновей. – Нам ведь тоже не слишком нравится жить в лесу. Мы хотим иметь теплый дом, мясо на вертеле, пиво в бочонке и серебро в кошельке.
Мы заслужили это, Фенрир меня возьми! И ты дашь нам это – не в Смолянске, так в Плескове. Это нам все равно. Когда ты станешь княгиней в Плескове, ты снова сможешь содержать собственную дружину.
– Так ты, значит, все это время заботился о себе! – Избрана уколола его гневным взглядом.
– А не заботится о себе только дурак! – Хедин ничуть не смутился. – Будь я дураком, я бы не дожил до таких лет. У твоего брата нам нечего ждать хорошего. Он ведь наверняка помнит, как его тогда вечером встретили возле курганов.
– Так ты сам сбежал из Смолянска! А я думала, что ты предан мне! Ведь я спасла тебя от виселицы, ты не забыл?
– Не забыл. Я никогда ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого. Чем ты недовольна? Что еще я и ребята должны были для тебя сделать? Мы увезли тебя от врагов, прячем и везем туда, где ты устроишься получше. Ты приедешь не одна, как нищенка, а со своей дружиной. И если нас плохо встретят, мы силой заставим уважать и нас, и тебя! А клясться, что мы готовы на смерть ради твоих прекрасных глаз, – кому это надо? Мы верим в тебя, а это уже немало.
Мы верим, что в конце концов ты обеспечишь нам и кров, и еду, и уважение. Мы продолжаем считать тебя своим вождем, хотя ты женщина и проиграла войну! Мы преданы тебе гораздо больше, чем твои смолянские хёвдинги! И если тебе этого мало, то ты не так умна, как я о тебе думал.
– Этого хватит, – обронила Избрана.
Он опять был прав.
