К своему удовольствию, Зимобор успел первым, и, услышав про обычное «по белке с дыма», Даровой сразу замахал руками: о чем разговор, конечно!
– А умный мужик! – даже Красовит одобрил. – Все бы такие были!
Смоляне оказались не единственными постояльцами Даровоя. На хозяйском дворе уже жили арабские купцы, приехавшие с Юлги и держащие путь на Днепр. Скупали они, разумеется, меха, расплачиваясь серебром и стеклянными бусами. Причем, как шепнул Зимобору хозяин, этого серебра у них еще оставалась неподъемная уйма.
– У тебя, может, тоже купят, что ты собрал, – добавил Даровой. – Спроси, почем возьмут, может, оно и выгоднее.
– Нет, я сам на Греческое море пошлю, а может, на Хвалынское, тоже хорошо выручу. – Зимобор покачал головой. – А здесь им продавать – нашли дурака!
В Селиборле решили задержаться. По всем окрестным гнездам Зимобор разослал людей собирать белок. Два или три гнезда оказались вятичскими – выговор жителей несколько отличался от кривичского.
Вятичи жили и в самом Селиборле, правда, отличались они от кривичей только мелочами женского убора. Видя, что старейшина договорился со смолянским князем и никаких разорений не будет, жители вполне спокойно отдавали по белке – не такой уж это и расход, в самом-то деле, этих белок умелый охотник за зиму целую сотню набьет. И после этих разъездов смолянам было гораздо приятнее возвращаться хоть и в набитый битком, но в теплый дом, где у радушного Даровоя всегда готова баня, накрыт стол, тем более что большуха, Долгуша, была большая охотница стряпать.
– Век бы у вас жил, матушка! – вырвалось однажды у Красовита, от которого вообще-то трудно было дождаться доброго слова.
Однажды вернувшись, Зимобор обнаружил Игрельку, сидевшую в клети в обществе какой-то незнакомой девицы вятичского рода. Девица, лет восемнадцати на вид, была высока, стройна и хорошо одета – в сорочку с красным шелком на рукавах, яркую поневу с красной и синей клеткой, лисью шубу.
Под распахнутой в тепле шубой сверкали при огне ожерелья из хрустальных и сердоликовых бусин, на руках поблескивали серебряные перстни. Короче, девушка была не простая.
Как только Зимобор вошел, гостья бросила на него значительный взгляд – по-видимому, она знала, кто это, и смотрела как на давнего знакомого. От этого он и сам удивился, что не помнит ее. Такое лицо невозможно забыть. Не сказать, чтобы вятичка была такая уж красавица.
