А старшей жрице за ее долгую жизнь даже случалось видеть похожие венки, которыми одаривали своих избранников лесные вилы. По растению, из которого был свит венок – из березовых или ивовых ветвей, из велес-травы[12], из кувшинок, – можно было определить, кто его подарил. Но ландыш был посвящен младшей из вещих вил, и такого венка старшая жрица еще не встречала.
– Дай воды. – Она кивнула младшей женщине, и та сняла с полки большой глиняный сосуд с широким горлом.
На его плечиках был прорисован узор со знаками воды – он предназначался для гаданий о судьбе.
Младшая жрица взяла ковш и подала старухе. Та черпнула воды из ведра и вылила в горшок, шепча что-то; потом передала ковш средней, и та сделала то же. Последней ковш снова взяла младшая. Зимобор вспомнил трех вил: там тоже первой подходит к младенцу старуха, вытягивающая нить, за ней идет средняя, мотающая жизненную нить на веретено, и только потом является младшая со своими острыми ножницами, чтобы перерезать нить судьбы.
Для них это – миг единый, а для человека успевает пройти целая жизнь…
– Положи сюда. – Не прикасаясь к венку, старуха показала на сосуд.
Зимобор осторожно опустил венок на поверхность воды.
Три жрицы подошли, встали с трех сторон от сосуда и протянули к нему руки. Губы их дрогнули, они только хотели начать заклинание, но вдруг от венка поднялся яркий столб чистого жемчужного света. От неожиданности жрицы ахнули и отшатнулись."
"А в столбе света появилась Младина.
У Зимобора оборвалось внутри от потрясения – ведь больше полугода он не видел этого лица и забыл, как оно прекрасно. Гибкий стройный стан сиял жемчужной белизной, блестящие золотистые волосы окутывали фигуру мягкими волнами, лицо вилы излучало свет, глаза блестели звездами. Румяные губы улыбались Зимобору, и он не чувствовал своего тела, растворяясь в приливах ужаса и восторга, – как и тогда, при первой встрече с ней. На глазах выступали слезы, сердце разрывалось – близость божества была невыносима для человеческого тела и духа.
Вещая вила улыбнулась Зимобору и пропала. Всего какой-то краткий миг она парила в столбе жемчужного света над гадательной чашей, но четырем женщинам и мужчине, наблюдавшим ее появление, этот миг показался долгим, очень долгим.
Свет растаял, венок лежал на поверхности воды. Зимобор дрожащими руками поднял его: венок снова был свежим, как будто его сплели из только что сорванных цветов.
