Наконец, из особняка начали выходить люди – сначала несколько фигур под конвоем, потом носилки с кем-то раненым.
– Похоже, всё закончилось, – с облегчением выдохнул Марк. – Но кто победил?
Ответ мы получили ближе к полуночи, когда в лавку постучал один из младших таможенников, которого прислал капитан Форд с новостями.
– Олдермен Морган мёртв, – сообщил он. – Отказался сдаваться и открыл огонь по нашим людям, когда те ворвались в кабинет. В перестрелке он был смертельно ранен.
– А заложники? – спросила я, чувствуя странное оцепенение.
Смерть Моргана, даже если он заслуживал наказания, не была поводом для радости.
– Слуги не пострадали, – ответил таможенник. – А молодой господин Вейн ранен, но, по словам доктора Яниса, выживет. Во время штурма он пытался обезоружить олдермена, и получил пулю в плечо.
Я кивнула, ощущая странную смесь облегчения и грусти. Значит, Тобиас в последний момент выбрал правильную сторону. Может быть, в нём всё-таки было что-то достойное, несмотря на все его прошлые грехи.
– Капитан Форд просил передать, что опасность миновала, – продолжил таможенник. – Большинство сообщников олдермена арестованы, остальные бежали из города. Завтра начнётся официальное расследование, и всем замешанным в контрабанде предъявят обвинения."
"Когда посланник ушёл, мы с Марком долго сидели молча, осмысливая произошедшее. Кошмар, преследовавший Лессу, кошмар, который оборвал жизнь её отца и едва не оборвал её собственную, наконец-то закончился.
– Всё кончено, – тихо сказал Марк, обнимая меня за плечи.
– Теперь мы сможем жить без страха.
– Да, – кивнула я, опуская голову ему на плечо. – Наконец-то.
Следующие дни прошли в смешанных чувствах. Город постепенно приходил в себя после потрясений. Временно обязанности олдермена возложили на одного из старших в гильдии торговцев. Он объявил о проведении выборов нового олдермена через месяц, когда страсти в городе немного утихнут.
Королевские таможенники завершали расследование, арестовывали последних контрабандистов, собирали показания свидетелей.
Меня тоже вызывали для дачи показаний – о документах, найденных в бумагах отца Лессы, о нападениях на лавку, о том, что я знала о схемах олдермена.
На пятый день после штурма я получила записку с просьбой о встрече. Подпись гласила: «Тобиас Вейн». После некоторых колебаний я согласилась принять его в лавке, в присутствии Эммы.
Он пришёл бледный, осунувшийся, с правой рукой на перевязи – следствие ранения, полученного во время штурма.
